Чтение онлайн

Дэнис знал, как сильно гордится своим новым приобретением Майкл. Он устало взглянул на Люсьена. Судя по настроению, Майкл собирался спорить и дальше.

Люсьен был настроен решительно. Его глаза заблестели еще сильнее.

— Дэнис, я не понял, про какое такое скоростное судно нам только что рассказывал Озо?

— Ни про какое, — грубо сказал Дэнис. — Ты бы лучше помолчал. У нетрезвых людей поводом для ненужной дуэли может стать сущий пустяк.

— А собственно, кто хочет драки? — обратился к присутствующим Люсьен.

— По-моему ты, — отреагировал Майкл.

— Ничего подобного, — сказал Люсьен. В этот вечер он казался довольно миролюбивым.

Однако желание обязательно поспорить и испытать нечто более острое и захватывающее, чем партия в карты, не проходило.

— Озо, готовь твое дырявое корыто. Посмотрим, чья возьмет.

Майкл зажмурился.

— Какие будут ставки, господа?

— Пять сотен долларов, — предложил Люсьен, пока Дэнис не успел опомниться. В ответ Дэнис подозрительно посмотрел на него. Он понимал, что у Люсьена нет таких денег.

— Этого мало, — сказал Майкл. — Пять сотен долларов и твоя гнедая. Против моих пяти сотен с набором пистолетов, — ехидно усмехнулся он и добавил:

— О которых ты, Монтень, давненько мечтаешь.

— По рукам, — согласился Люсьен. — Когда приступим, через четыре дня? Мне не терпится получить свой выигрыш.

— Договорились, — сказал Озо и неуверенно встал из-за стола. — Тренируй свою гнедую для нового хозяина, Монтень.

Люсьен налил себе еще виски. То же самое сделал Дэнис, который уже не скрывал своего раздражения поведением брата.

— Я не поверю, что у тебя есть такие деньги, — процедил он сквозь зубы.

— Если нет, значит, будут. — И Люсьен, налив до краев бокал, тут же выпил его.

Дэнис не выпускал из рук бутылку. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Люсьен не налил себе еще.

— Интересно знать, как ты собираешься объяснять папе, что ты поспорил на его пароход? Не говоря уже о лошади, которую тебе подарили на день рождения? Как тебе не стыдно?!

Люсьен удивленно поднял брови.

— А тебе не терпится поскорее доложить ему об этом.

— За сегодняшний день ты успел натворить так много, что я ума не приложу, с чего начать свой рассказ, — иронично заметил Дэнис.

— Так ты расскажешь ему или нет?

— Непременно, а как же иначе?

Люсьен повел плечами.

— Но это ничего не даст. Теперь уже слишком поздно отказываться от спора. В этом меня может поддержать даже папа.

— Посмотрим. Знаешь, у тебя есть неповторимый талант ввязываться в любые авантюры, а потом лихорадочно искать выход. У меня такое предчувствие, что совсем скоро ты можешь попасть в пренеприятную историю, парень.

Люсьен рассмеялся.

— Не я один, мой дорогой братик, как дела у мадам Беккерель?

— Заткнись! — прошипел Дэнис.

Несмотря на скорое окончание бала, гости не торопились. В проходе Майкл Озо собрал вокруг себя немало любопытных, желающих узнать подробности пари. Несколько молодых джентльменов направились в сторону Люсьена, чтобы посмотреть на «героя» дня.

«Конечно, Люсьен прав только в одном. Теперь, когда о споре знает каждый дурак, выйти из него было бы практически невозможно», — размышлял Дэнис. Кривотолки и сплетни его почти не волновали.

— Ладно, договорились. Я буду молчать. Но бьюсь об заклад, что скрытое станет явным, если ты умудришься проиграть пять сотен и свою гнедую.

— Я обязательно выиграю, — сказал Люсьен с решимостью в голосе. Он знал, что пароход Озо был довольно быстроходным. Тем не менее корабли такого типа считались не очень надежными. На большой скорости они могли сломаться и даже взорваться. Поэтому Люсьен надеялся прежде всего на то, что у Майкла Озо сдадут нервы.

На следующее утро Баррет и Поль де Монтень в сопровождении слуг прошли через застывший сентябрьский сад и застали на веранде Салли. На ней был костюм цвета морской волны и темная шляпа. Она натягивала на руки пару темных перчаток и, казалось, старалась говорить с Мамой Рэйчел, Холлис, Фелисией, Мио и Тестутом одновременно.

— Поль, слава Богу, ты вернулся, — обратилась к нему Салли со вздохом облегчения. — Поль, Юджин Превест умерла.

— Юджин? О Господи!

Поль не мог признаться в большой любви к Юджин. Она настолько вжилась в образ человека со слабым здоровьем, что все знакомые относили ее к числу тех цепких больных людей, которые непременно доживут до своих девяноста лет.

— Очевидно, ее сердце просто не выдержало, — сказала Салли. — Никто не знал, что у нее больное сердце. Я пойду сейчас туда узнать, смогу ли я помочь чем-либо Роману. Я собираюсь забрать с собой и маму. Холлис, я хочу, чтобы ты и Фелисия остались здесь присмотреть за Эмилией.

Это было бы совершенно неуместным — взять с собой Фелисию, да и Холлис как-то странно смотрит на нее с утра, но в это Салли уже не хотела вдаваться.

— Тестут, мы должны будем разместить у себя людей, которые придут на похороны, так что тебе лучше подготовить все комнаты. Мио, ты упакуй все вещи, которые надо будет вынести, и отправь в «Алуетт».

Уилл подъехал, Салли и Мама Рэйчел сели в коляску.

— Что еще, — шепотом обратилась Салли к Полю. — Я думаю, ты зайдешь к Роману попозже. Бедняга, он должно быть в шоке.

Фелисия наблюдала за тем, как Мама Рэйчел похлопала Уилла по плечу и они тронулись. Можно ли убить человека одним желанием того, чтобы его не существовало на свете? Фелисия чувствовала себя ужасно неловко от того, что она ничего не могла с собой поделать, чтобы не испытать маленький всплеск счастья, когда ей сообщили, что Юджин мертва. Фелисию пугала мысль, что кто-либо сможет, глядя ей прямо в лицо, сказать о том, что она рада смерти жены Романа.

В отличие от своих сестер Холлис отнеслась к смерти Юджин как к дару, посланному ей судьбой. Она была занята составлением планов, в которых платье для второй свадьбы занимало слишком много места.

Адель смотрела в окно. Она оставалась в «Прекрасной Марии» достаточно долго для того, чтобы понять, что Превест и де Монтень были связаны узами, и узнать некоторые обстоятельства женитьбы Романа Превеста. Изменение положения монсеньора Превеста несомненно заинтересует и займет Холлис. Адель думала об этом с удовлетворением — у нее уже оформилось представление о том, какие отношения сложились у Холлис и Превеста. Но что особенно занимало Адель — это то, что Холлис и Фелисия будут отвлечены, у Салли дом будет полон гостей, и ни у кого, кроме самой Адели, не будет времени, чтобы посвятить его Полю де Монтеню. Поль должен попасть в зависимость от нее, пока она сама не предпримет дальнейших шагов.