Чтение онлайн

Свидетельства о том, что наследники Стального Императора были христианами, многочисленны и разнообразны и встречаются у авторов из разных эпох и частей света, в том числе в трудах католических дипломатов. Подробный и обширнейший исторический материал принадлежит авторству Марко Поло. Знаменитый Гайтон (Хетум), представитель киликийской царской династии, в книге «Цвет историй Востока» прямо сообщает нам, что монгольский Великий Каан – император Мункэ (1208—1259), внук Стального Императора, был христианином. Он также известен своим участием в европейской кампании 1236—1242 годов, в ходе которой армия казаков дошла до Адриатики и стен Константинополя. Замечательно, что вследствие похода Мункэ были повержены самые злостные противники православия в Европе – Польша и Венгрия, а православные города и земли неимоверно возвысились и благоденствовали еще несколько столетий, пока мировая империя Стального Императора не распалась и мир не погрузился в хаос межрелигиозных войн.

Как сообщает арабский историк Абу-ль-Фарадж бин Харун, в 1007 году кереитский царь обратился к несторианскому митрополиту в городе Мерв с просьбой принять его вместе с народом в христианскую веру. При крещении правитель получил имя Марк, всего же было обращено около двухсот тысяч человек. С учетом всего населения численность орды кереитов в начале XI века составляла около четырехсот тысяч человек [1].

В 1007 году крестились «онгуты», «меркиты», «гузы» и «джикили». Согласно источникам в самом начале XI столетия христианство было принято населением Монголии, – в частности, упоминаются кереиты. В XII веке христианство как основная религия распространилось в Кашгаре, где была создана христианская митрополия. Ей подчинялась практически вся южная часть Семиречья. Уже в XIII—XIV веках мы встречаем в исторических и археологических источниках упоминания о кладбищах с крестами на камнях и типом погребения, соответствующим христианским ритуалам. В частности, в конце XIX века в Семиречье около Токмака и Пишпека (современный Бишкек) были сделаны находки, подтверждающие, что население этих мест было христианским.

В начале XIII века новая вера распространилась среди найманов и оседлых уйгуров. Упорно ходившие слухи, а также свидетельства путешественников сформировали в Европе XII—XIII веков стойкое убеждение о том, что в Центральной Азии существует мощная христианская империя. В литературу вошла легенда о священнике Иоанне, объединявшем в одном лице церковную и светскую власть. Примечательно, что «игуменом всея Руси» называли Иоанна Грозного, что дает основания для дальнейших исследований и сопоставлений. Также широко известно, что христианами были многие цари Золотой Орды, – например, Сартак, побратим (по другим источникам – брат) Александра Невского. Христианство также исповедовали кереиты, найманы, уйгуры. Сейчас мы представляем их как отдельные народы, но в те времена это были части казачьих орд, разделенные по географическому и административному признаку, но никак не по национальному. Казачество представляло собой единый монолит, дошедший до нашего времени в лице русского народа. Если толковать термины правильно, становится понятно, почему представители этих орд занимали привилегированное положение и имели большое влияние при дворе Стального Императора и его преемников в Китае, Средней Азии и Персии. А сомнительные теории о том, что «неграмотные» и «неразвитые» «пастухи-монголы» порабощали более культурные племена, делая из них управленческую элиту своей империи, можно окончательно сдать в историческую кунсткамеру уродливых анекдотов как пример научного невежества.

Свидетельства, подтверждающие существование христианства несторианского толка в Монголии и центральной Азии, принадлежат многим путешественникам, в частности, Гильому де Рубруку (середина XIII века). Подобные сведения можно найти и в архивах, оставленных учеными, путешественниками, священниками и пропагандистами католической религии, которые, прибывая в Китай, встречались с более ранней формой христианства. В Пекине, в Алмалыке, что около Кульджи, в Самарканде средневековые католические миссии сталкивались с христианством несторианского толка, что, разумеется, порождало конфликты. Борьба философского характера велась за умы и благосклонность правящей элиты данных регионов. На бытовом уровне никаких религиозных конфликтов среди населения в те времена еще не наблюдалось.

Вместе с несторианством на этих землях существовало и много других христианских конфессий. В частности, есть свидетельства о Сирийской христианской церкви, об армянском монастыре на озере Иссык-Куль, в котором, по преданию, находились святые мощи апостола Матфея. Как мы видим, это была достаточно сложная, насыщенная духовная жизнь, отразившаяся в исторических источниках. При дворе Стального Императора именно семиреченские казаки-христиане – «каракитаи» стали элитой Империи, исполняя обязанности переводчиков и государственной администрации.

В 20-х годах XVII века по личному распоряжению Патриарха и «Великого Государя всея России» Филарета в Сибирь поехал архиепископ Макарий с «памятью», в которой патриарх самолично наставлял архиепископа, как крестить в православие местное население [2].

О важности «сибирского направления» говорит тот факт, что архиепископа Киприана, служившего в Сибири до Макария, сразу после возвращения его в Москву Филарет сделал своим ближайшим помощником. Киприан был произведен в сан митрополита Крутицкого (Сарского и Подонского). Главная миссия и задача епископов Сарских и Подонских (ранее – Сарайских) состояла в крещении казачьего населения Волги и Дона.

В 1589 году в Русской Православной Церкви было учреждено патриаршество. Одновременно в Москве была создана Крутицкая митрополия, имеющая обширнейшую территорию с центром в Крутицком монастыре. Митрополиты Крутицкие были самыми влиятельными после Патриарха и нередко его замещали.

Успехи в крещении многомиллионного населения, обретенного Московским государством, потрясали современников. «Новый летописец», не скрывая своего восторга, всячески превозносил Филарета, сравнивая его с древними первокрестителями. Но, несмотря на действительно выдающийся ум и политические способности Филарета, весь секрет заключался в массовом исходе в Россию ариев-казаков, принимавших «русскую веру». Крещение освобождало их от присяги прежнему князю, а под покровительством русского царя казаки освобождались от податей и повинностей, наделялись льготами, различными привилегиями и получали возможность наниматься на государеву службу за щедрую плату.

Великий Государь-Патриарх Филарет укрывал и кормил в своих обширных поместьях всех, кого преследовала светская власть, невзирая на совершенные ими преступления; его примеру следовали все церковные иерархи. Таким образом, Русская Православная Церковь превратилась и в надежное убежище для всех преследуемых и гонимых.

Широкое распространение получила миссионерская деятельность. До крайних пределов России, во все ее самые труднодоступные уголки вместе с казаками-землепроходцами шли священники, невзирая на трудности и лишения. Как писал А. П. Смирнов, «свет веры Христовой засветился от подошвы Урала до Енисея».

Прекрасно понимая характер свободолюбивых казаков, Филарет самым строгим образом запретил какое-либо принуждение. Даже предоставляя убежище в церковных владениях, священники ни в коем случае не должны были способствовать насильному крещению. И мусульман, и язычников указами Патриарха необходимо было «к себе приучати и приводить ко крещению с любовию, а страхом и жесточью ко крещению никак не приводити» [2].

Православие постепенно становится политическим инструментом – способом сформировать собственный народ Русского царства. Примечательно, что не разобравшийся в происходящих событиях бывший Патриарх Иона в 1620 году заспорил с «Великим Государем всея России», Патриархом Филаретом Никитичем Романовым. Он отказался перекрещивать католиков в православие, считая, что они и так истинные христиане. Чтобы не предавать старца опале, Патриарх Филарет созвал новый, специальный собор против Ионы, где обстоятельно доказал, что «латиняне-папежники суть сквернейшие и лютейшие из всех еретиков», при этом подробно перечислив все их преступления против истинной Христовой веры. По словам Филарета получалось, что католики и не христиане вовсе. В конце концов Иона все понял, зарыдал, покаялся и… был прощен! А настойчивый, грозный, но великодушный Великий Патриарх Филарет на следующем же соборе составил особые правила для крещения православных «белорусцев» – подданных Речи Посполитой, которые, по его мнению, далеко отошли от православия истинного и нуждаются в повторном крещении, как если бы они и не были никогда православными.

Всеми этими вопросами, которые Филарет не без основания считал крайне важными, он занимался исключительно сам. Патриарх был и душой, и мозгом, и главным организатором Русской Православной Церкви, которая именно при нем превратилась в мощную политическую и идеологическую силу, намного превосходящую власть все еще очень слабого московского царя Михаила Романова – сына Филарета.

Совсем не с таким энтузиазмом Филарет относился к окормлению населения западных земель России. Когда Швеция попросила предоставить возможность православному населению оккупированных ею земель бывшего Московского царства пользоваться услугами священников Новгородской епархии, Филарет долго искал предлоги для затягивания окончательного решения. Несмотря на обещание передать все православные храмы и монастыри шведских земель в ведение Новгородского митрополита, он затянул решение столь важного для православного населения вопроса на несколько лет. Даже когда оно наконец было принято, Патриарх установил немалые ограничения для заграничных православных: им запретили вход в Софийский собор, а многим – ив сам Новгород. Все это свидетельствует о смене вектора на формирование в Москве собственной «Русской веры», при крещении в которую неофит становился больше, чем просто православным христианином.

Русское православие начинает обособляться и отдаляться от «Западного Православия» Речи Посполитой. В 1627 году вдруг обнаружилась страшная и зловреднейшая ересь в авторитетном до той поры и широко используемом «Учительном Евангелии» знаменитого просветителя Кирилла Транквиллиона Старовецкого. Это православное Евангелие русско-литовского происхождения ранее не вызывало подозрений. По обнаружении ереси Патриарх незамедлительно приказал сжечь все труды Транквиллиона и велел россиянам вообще больше никогда не покупать никаких «литовских» книг.