Чтение онлайн

Черный, как сама ночь, «фольксваген-туарег» подъехал к горе с севера, отбрасывая в лунном свете огромную тень на простирающийся за шоссе лес. Несколько мгновений — и автомобиль остановился как вкопанный. Фары погасли. Машина слилась с ночью и стала невидима. Лысая гора! Самое подходящее место для черного «туарега» и его пассажиров…

Из автомобиля вышли двое. Случайный свидетель, если бы таковой оказался по какой-то неизвестной причине на Лысой горе этой ночью, был бы немало удивлен появлению тут двух изысканно одетых мужчин, с трудом пробирающихся по замерзшей ноябрьской тропинке к отдельно стоящему на склоне горы дому. Достигнув цели, один из путников постучал. Дверь отворилась, пропуская их вовнутрь. Там вошедшие даже не скинули плащи, а один из них сказал:

— Вам известно, кто мы и зачем здесь?

— Да, меня предупредили, — ответил хозяин дома, которого, по причине полной ничтожности, трудно было и заметить.

— Проведите нас к нужному месту, — сказал тот же гость. Второй хранил молчание.

— Пойдемте. — Хозяин дома встал и накинул плащ. — Надеюсь, вы знаете, что делаете…

Все трое вышли из дома и побрели вверх, на гору. С Днепра дул холодный ветер, но небо было чистым. Полная луна освещала гору холодным светом, облегчая поход на ее вершину. Именно там еще с древних времен было устроено языческое капище. Шли столетия, менялись боги и князья, а капище никуда не хотело уходить с горы. Люди сначала пробовали убрать его, строили там что-то, но ничего у них не получалось. Оказалось, что не приемлет гора никаких построек, как их ни назови и ни приспособь, а скидывает их каждый раз, словно прошлогоднюю листву. Так она, увенчанная капищем, как короной, и стоит до сих пор…

Пассажиры «туарега» добрались наконец до вершины. Там один из них сказал сопровождающему:

— Прошу вас, возвращайтесь, здесь нам следует побыть одним.

Тот ничуть не протестовал и через минуту уже скрылся в темноте. Вдруг ветер стих и наступила пронзительная тишина. Их теперь окружали лишь луна, звезды и вершина горы.

Один из пассажиров — а это был Ганс Мюллер — достал из кармана перстень и протянул второму.

— Вот, господин председатель, это то, что вы просили. Перед вами перстень святой Катерины.

Второй взял его в руку и принялся рассматривать в лунном свете.

— Обыкновенный, ничего особенного, — после паузы произнес председатель. — И что с ним нужно делать?

— Прошу прощения, господин председатель, как раз это мне неизвестно. Вы просили добыть перстень — вот он. А каким образом он действует — это мне спросить было не у кого, — ответил Мюллер. — Я лишь знаю, что он имеет силу только в правильном месте, а их два: Божья гора на Синае и эта, называемая местными жителями Лысой горой.

— Так вы бы у меня спросили, что делать с перстнем, господин Мюллер, — вдруг раздался за их спинами голос, — я бы вам все рассказал.

Мюллер обернулся. В нескольких шагах от них стоял Трубецкой.

— Кто это? — Председатель нашелся первым. Вопрос, разумеется, был адресован Мюллеру.

— Это профессор Сергей Михайлович Трубецкой, специалист по древним рукописям, — стараясь держать себя в руках, ответил ему Ганс и спросил, теперь уже обращаясь к Трубецкому: — Что вы здесь делаете, Сергей Михайлович?

— Потрясающий вопрос, — усмехнулся Трубецкой. — Я-то дома. Я здесь живу. А вот что вы забыли на Лысой горе поздним вечером 25 ноября? По вашей милости я стал соучастником кражи. Ваш коллега Бекендорф украл в монастыре часть листов Синайского кодекса, а вы — и того хуже — перстень, которому не то что цены нет, а даже о его существовании никому не известно. Вернули бы вы его обратно, от греха подальше.

— Как же можно украсть то, что официально не существует? — Голос Мюллера звучал насмешливо и цинично. — Вы ведь не сможете ничего доказать, так что прошу вас, оставьте нас в покое.

— Я-то могу оставить вас в покое, а вот гора… Боюсь, вы плохо себе представляете, с какими силами и энергиями имеете дело. Есть реликвии, которые лучше не трогать, а перстень, дарованный самим Иисусом Христом, — это ведь не просто реликвия, это выбор самого Бога. Подарив Катерине этот перстень, Он дал понять, что сам выбрал себе невесту, и кто знает, что этот перстень принесет человеку, владеющему им не по праву.

Председатель, который молчал все это время, вдруг вскрикнул:

— Боже, да он же горячий! — И указал на перстень, который лежал на ладони его правой руки. — Просто раскаленный!

Трубецкой и правда увидел даже на расстоянии нескольких шагов, как над открытой ладонью кричащего по-немецки незнакомого ему человека появилось легкое красноватое свечение, как будто от тлеющего уголька. Человек снова закричал, выронил то, что лежало в его руке, и затряс ею в воздухе, как от сильной боли. Мюллер опустился на колени, пытаясь подобрать предмет, который упал на землю, но тот как сквозь землю провалился.

Трубецкой, засунув руки в карманы плаща, с нескрываемым удовлетворением наблюдал всю эту суету.

— Ганс, я, конечно, понимаю ваше разочарование, но это вопрос традиции. У тех, кто первый раз здесь, Лысая гора любит отнимать всякие мелкие предметы, такие, как кольца, монеты, это вам любой киевлянин подтвердит. А уж если гора что-то взяла — забудьте, никогда не отдаст! Но зато она вас теперь отпустит живыми и невредимыми. Так что вам в каком-то смысле даже повезло, поскольку могло быть и хуже. Прощайте, — сухо сказал он, приподнимая шляпу, — надеюсь, мы с вами больше никогда не увидимся.

Он развернулся, чтобы уйти, но потом на секунду остановился и произнес в сторону двух хорошо одетых джентльменов, которых нелегкая занесла ночью на Лысую гору:

— И мой вам совет, Ганс, или как там вас по-настоящему кличут, — не показывайтесь больше никогда в монастыре Святой Катерины, а то как бы чего с вами там не приключилось.

Сергей Михайлович с легким сердцем отправился домой. Его больше не интересовала ни дальнейшая судьба Ганса Мюллера, ни второго иностранца, который был с Мюллером на горе. Он лишь надеялся, что перстень сам найдет себе дорогу домой. Поэтому Сергей Михайлович даже не удивился, а скорее обрадовался и уж точно вздохнул с облегчением, когда на следующий день ему позвонил ризничий Афанасий и сказал, что в монастыре свершилось необыкновенное чудо: в раке, где хранились глава и десница великомученицы Катерины, на одном из перстов появилось то самое кольцо, которое было украдено. Монахи расценили это событие как великий знак милости Всевышнего и по этому поводу отслужили торжественную службу и еще один особый молебен, в каноне которого была предусмотрена молитва за православного воина Сергия. По заслугам вашим да воздастся вам!

После возвращения Сергея Михайловича из Египта прошло чуть больше месяца. И вот настал день, когда в установленные Тем, Кто Знает Все, сроки, как раз в канун православного Рождества, Трубецкой отвез Анну в больницу. Там его успокоили, что рожать она будет еще не скоро, и ему ничего не оставалось, как вернуться домой и ждать. Письмо в стандартном продолговатом конверте пришло в тот же вечер. Трубецкой едва не выкинул его в ящик для мусора вместе с кучей других похожих конвертов, в которых по случаю приближающегося праздника рассылались стандартные напыщенные поздравления политиков всех мастей и расцветок. Оно было адресовано странно — сразу им обоим, ему и Анне, и Сергей Михайлович вскрыл его. Письмо оказалось от Синельникова.