Чтение онлайн

Серж выбросил сигарету за борт, поежился:

– Что-то я замерз, пойду в каюту, погреюсь.

В следующий момент он словно растворился в тумане.

А Петр увидел, как староста вместе с Рябухиным проследовали в каюту Матараса. Сделав глубокую затяжку, он решил осмотреть место еще раз вместе с патологоанатомом, выбросил сигарету за борт и покинул палубу.

Возле каюты увидел заплаканную Алену.

– Петь, как хорошо, что ты здесь, – всхлипывая, почти простонала она. – Посторожи, чтоб никто не мешал Жорику… Пусть посмотрит нормально. Как следует. А я не могу, пойду к себе. Сил нет.

– Да-да, конечно, я посторожу, ступай, – похлопал он ее по плечу. – Держись, Левку не вернешь…

Когда староста ушла, Петр осторожно заглянул в каюту. То, что он там увидел, потрясло: повернув труп на бок, Рябухин прощупывал его позвонки. Видимо, не удовлетворившись простой пальпацией, патологоанатом буквально посадил покойника и какое-то время разглядывал его голую спину.

Не дожидаясь, когда Рябухин его обнаружит, Петр отпрянул и прикрыл дверь. Ему невыносимо захотелось снова курить, он вышел на палубу, начисто забыв об обещании, данном старосте.

Обнаружив Сержа на прежнем месте, удивился. Без труда прочитав мысли коллеги, гинеколог пояснил:

– У каюты стоит матрос. Такой если впустит в каюту, то уже не выпустит. Лучше я еще померзну. Итак, что показывает вскрытие?

– Сейчас Жорка выйдет и все доложит. Если сможет, конечно.

– Что ты имеешь в виду?

Ответил Петр не сразу. Закуривая, почувствовал, как трясутся руки. Как будто это он ввел в капельницу однокурсника яд. Похоже, Жора не меньше его зациклен на десятом позвонке. С какой стати? В его плащ не попадала записка с номером. У него вообще плаща не было – одна куртка.

– Странно как-то он себя ведет. Не как все патологоанатомы.

– В чем заключается эта странность?

Петр не успел ответить: на палубу вышел растерянный и бледный, как плывущий туман, Жора Рябухин. Он схватился за перила и какое-то время не мог отдышаться. И Петр, и Серж удивились: сказать, что такое воздействие на него произвел труп, было нельзя, так как вскрывать их – его прямая профессия. И тем не менее внешний вид патологоанатома красноречиво свидетельствовал: однокурсник на грани обморока, того и гляди, кувыркнется за борт.

– Жорик, ты в порядке? – поинтересовался гинеколог, обняв того за плечи.

– М-меня к-капитан выгнал из каюты. И опечатал ее.

– Он откуда там взялся? – раздраженно спросил Петр.

– Вообще-то это его прямая обязанность: в случае экстремальных ситуаций на корабле, если пассажирам угрожает опасность. А она, кстати, угрожает! Матом выгнал, мол, наследили, натоптали.

Серж нетерпеливо дернул Жору за рукав:

– Но что-то ты увидеть успел?

– Очень мало, – признался патологоанатом, сделал глубокий вдох и закашлялся. Оглядевшись, он увидел несколько стульев и направился к ним.

Когда все втроем уселись, он продолжил:

– Скажу так, если это именно убийство, то его осуществление возможно только следующим образом. Насколько я помню, Матарас вчера лыка не вязал… Значит, капельница предназначалась для дезинтоксикации. Вначале ставится обычная капельница, вкалываемся в венку… Потом клиент может задремать, что вполне естественно, учитывая количество выпитого, и уже у спящего перекрывается струя, а в резинку вводится, к примеру, миорелаксант.

– Миорелаксант? – удивленно перебил Серж, потом приложил палец ко лбу. – А ведь и правда, хм… я бы не допер. Проще пареной репы, ни к чему извращаться, доставать ту же наркоту или гликозиды.

– И пациент просто перестает дышать, – задумчиво изрек Петр. – Отсюда и гримаса на лице. Он хотел дышать, но не смог. Чудовищная жестокость! Освенцим!

– Фашизм чистой воды! – заметил Жора. – Он не умер, он погиб смертью храбрых и при этом не особо дергался.

– Кстати, Жора, а не мог он сам… естественной смертью, так сказать?

– Под капельницей-то?

Патологоанатом посмотрел на Петра так, словно тот начал пальпировать печень в левом подреберье.

– Такого не бывает? – осторожно поинтересовался Серж, чтобы как-то заполнить неприятную паузу.

– Как правило, под капельницей умирают от капельницы. Уж простите за тавтологию! Исключения мне не известны.

– Кстати, а где староста? Она его первой обнаружила сегодня. С ней бы не помешало побеседовать, – Серж начал смотреть по сторонам. – Все же первая свидетельница… Давайте поищем.

Старосту они нашли в ее каюте в состоянии истерики. Она тщетно пыталась накапать себе валериану из закрытого флакончика в стакан. При этом ее тонкие бескровные пальцы тряслись так, что, будь флакончик открытым – вряд ли в стакан попала хотя бы половина капель драгоценной настойки.

Петр с трудом забрал у нее из рук флакончик, открыл его, сам приготовил успокоительное и едва ли не насильно влил в рот старосте.

– Это невозможно, я не верю, слышите?! Галлюцинации, бред! Все в одном флаконе! Этого не может быть, – пролепетала Алена, кое-как проглотив лекарство. – Лежит, главное, под капельницей, а лицо – как мумия, господи, Левчик… Кто тебя так? Это не укладывается в голове!

– Дыши глубже, Ален, – невозмутимо рекомендовал Рябухин, кое-как протиснувшись в тесной каюте к окну. – Сейчас проветрим, а ты приляг, тебе необходимо отдохнуть.

Нужно признать, что его самого шатало и мутило, он еще не отошел от своего предобморочного состояния. Пару раз его качнуло так, что он едва не рухнул на старосту.

Конец ознакомительного фрагмента.