Чтение онлайн

Вроде всё закрутилось.

Снова позвонил Хиславский и сообщил, что не могут найти водителя погрузчика. В вагончике его нет. Они живут вдвоём со сменщиком. В шесть часов утра сменщик пришёл с ночной смены, но напарника в вагончике не застал. Говорит, что нет его спиннинга и рыбацкого резинового костюма. Пришлось срочно нестись в лагерь.

Сменщик не вышедшего на работу водителя рассказал мне всё то, что вкратце по телефону передал Хиславский.

– Он каждый вечер сразу после ужина на ручей идёт рыбачить.

– А где обычно ловит, не знаете?

– Ходил с ним пару раз, да…. В общем, не моё это – рыбалка. А он….

– Куда ходили?

– А он сразу от лагеря шёл к мосту, а потом вниз по течению до самой реки, по перекатам спускался.

Поблагодарив его, я покинул вагончик.

Только этого мне не хватало. Сообщив Хиславскому, где меня искать, если что, я двинулся к мосту через Макаркин ручей. Мост находился метрах в двухстах от вахтового посёлка.

По берегу ручья тянулась тропинка, протоптанная, рыбаками. Пошёл по ней, внимательно осматривая кусты и отмели. Спустился до самой Гобилли. Никого, естественно, не обнаружив, постоял у места впадения и двинул назад к посёлку. Для себя решил: «Если к вечеру не появится – начнём поиск».

В течение дня я опросил всех, но никто ничего не мог сказать вразумительного. Вроде видели, а вроде не видели ничего. До вечера водитель не появился, и я собрал всех в столовой. Начал без вступлений:

– У нас ЧП – пропал человек, водитель погрузчика, Евстафьев. Прошу всех, кто хоть что-нибудь знает о его местонахождении, сообщить мне сейчас же. Если он не появится до утра – буду вынужден обратиться в органы и подать в розыск. Дело серьёзное, мужики.

– Да рыбачил он каждый вечер.

– Из баб тут только поварихи.

– Может, где пьяный прячется?

– Где, бля, прячется? Тут в обе стороны ни одного посёлка.

– Ну, может, у мостовиков бухает?

– Да ну. Он не запойный.

– А может эта…? – С места поднялся экскаваторщик Блудин – здоровенный, под два метра ростом мужик. – Может его эта…?

– Чё эта? Не жуй сопли, говори.

– Рожай уже.

– Ну, вчерась-то он опять с этими подрался.

В столовке наступила тишина. Все повернули головы в сторону рабочих «Империала». Но тут встал прораб.

– Да вы чё, мужики? Мы ведь только так, бухаем. Ну, пошумим. А так, чтобы…, то не-е….

– Чё не-е…. А кто его вчера порешить обещал?

– Кто? – прораб округлил глаза.

– А вон, сидит ваш молодой да сопливый. Вчера герой был, выкидухой тут махал.

Молодой парнишка со сплющенным носом зыркал вокруг себя исподлобья и молчал.

– Вы чё, суки? – Народ начал вскакивать с лавок. – Не дай бог. Да мы тогда вас всех в асфальт закатаем.

Кто-то бросился к парнишке, но его остановили. Империаловцы втянули головы в плечи, молчали, озирались и ждали, что будет. Но вот из их толпы поднялся мужик – худой, лысый, на вид лет шестьдесят. На руках весь его путь по зоне отмечен наколотыми перстнями. Похоже, авторитет.

– Успокойтесь, братва.

– Братва-а, бля?! Какая мы вам братва?!

– Он со вчерашнего вечера у меня на глазах, – авторитет кивнул в сторону молодого. – Не делал он ничего. Дурак, вот и всё. Пьяный базар.

Встал Хиславский.

– Да. Я могу подтвердить, что видел его весь день на пятидесятом пикете.

– А может он его ночью?

– Он в хате был. У нас нары рядом. – Авторитет побледнел, но голос был ровным.

– Пусть сам скажет.

– Вставай.

Авторитет глянул на парнишку и кивнул. Тот вскочил и развёл пальцы, как говорят, веером.

– Да я, в натуре, не при делах, пацаны. Бля буду…. – При этом он зацепил ногтем большого пальца правой руки за передний зуб верхней челюсти, а когда ноготь щёлкнул о зуб, он провёл им вдоль горла, будто бритвой. – Я бык, а не мокрушник, бля буду….

Снова начался гвалт. И тогда из общей массы поднялся бригадир монтажников Маслюков.

– Владимирыч, позволь мне поискать, пока светло, а?

Я посмотрел ему в глаза, не понимая чего тот хочет.

– Пойду пройду вдоль ручья, пока светло. Может, найду чего?

– Давай. Только возьми с собой кого-нибудь.

Маслюков кивнул кому-то из рабочих и оба покинули столовую. Гул меж тем нарастал. В глазах некоторых рабочих уже засверкали яростные огни. Кто-то требовал немедленной расправы. Я поднял руку.

– Тихо!

Кое-как народ угомонился. Парнишка со сплющенным носом, уставился в пол, обхватив голову руками. Авторитет что-то нашёптывал ему, шевеля одними губами, и озирался по сторонам.

– Значит так. Независимо от того, найдёт Маслюков, что-либо, или нет, я отправляю сообщение руководству предприятием, с просьбой сообщить органам о пропаже человека. Собрание окончено. Никаких мне тут самостоятельных разборок. Узнаю – уволю без разговоров. Всё!

Народ разошёлся по своим местам, а я двинул в штабной вагон, в котором у нас располагался спутниковый телефон и точка Wi-Fi. Генеральный не на шутку всполошился и заверил, что завтра же сообщит обо всём в полицию. Потом распорядился, чтобы я издал приказ, в котором бы запрещалось удаляться от вахтового посёлка после наступления сумерек на расстояние, которое я должен был определить сам. Дурь, конечно, но попробуй не выполни, и вся вина потом ляжет на тебя. Я положил трубку. В голове крутились разные версии, от самой страшной, до самой смешной. Вошёл Женя Хиславский.

– А может он….

– Не надо, Женя. Завтра прибудет следственная группа, пусть и ломают головы, может или не может. У нас с тобой своих дел по горло.

Он посмотрел на меня исподлобья и кивнул. Начали собираться мастера. Подходило время планёрки.

Сегодня планёрка закончилась на удивление быстро. А всего-то нужно было усилить контроль и поправить дисциплину. Тревогу вызывали только объекты, которыми занимался «Империал». Многие называли их просто: «Шарага». По сути, так оно и было. Ни техники у них своей, ни специалистов. Лопаты, кирки, да ломы. Работы продвигались медленно. Прораб клянчил то погрузчик, то экскаватор, то грузовик, но ни одной лишней единицы у меня не было, и сегодня я заявил во всеуслышание, что если «Империал» не ускорится, то часть объёмов я передам «Кедру».

Этим планёрка и закончилась.

Когда помещение опустело, вошёл Маслюков. В глазах тревога смешалась с едва проступающим хищным огоньком охотника.

– Дрянь дело, Владимирыч.

– Ну?

– Медведь.

– Что с Евстафьевым?

Маслюков опустил голову.

– Там яма. Мишка, видно, изюбря завалил, съел, сколько смог, а остальное в яму сложил, да валежинами сверху прикрыл, чтобы притухло. А этот, Евстафьев, видно на яму встал или рядом находился. Мишка пришёл поесть, а тут этот. Ну и….