Чтение онлайн

Погода была прекрасная, и мы всей семьей отправились на пляж. "Чтобы хоть отчасти компенсировать расходы на пребывание в Небоже". По крайней мере, так говорил папа. По его словам, самое ценное в жизни — это здоровье, и мы вдыхали насыщенный йодом воздух. В результате возрастала стойкость наших миндалин к вредоносному воздействию любых бактерий, а наши легкие вбирали в себя про запас кислород и озон, которые составляют какой — то там процент воздуха.

Папа с Яцеком возводили из песка исполинский замок, мама с докторшей из Жешува, выставив на солнце спины, лакомились новейшими сплетнями, а я не могла найти себе места и пошла искупаться в море.

Едва отплыв от берега, я заметила, как мне вначале показалось, оторвавшийся во время шторма буй. Но тут же сообразила, что это не буй, а голова моего хорошего знакомого пана Валерия Коленки.

— Увидев меня, он подплыл ближе и крикнул:

— Наглец!

— Простите, кто наглец? — спросила я.

— Этот инженер Кардасевич, или как его там. Представь себе, Девятка, он заявил, что всю эту историю с подменой шляпы я высосал из пальца.

— Наглец! — повторила я. — Уже второй раз он оставляет нас в дураках. Интересно, чем закончился этот скандал в гостинице?

— Хо! — фыркнул пан Коленка, словно кит. — Эта история только началась. Ты меня еще не знаешь. Правда, я немножко растерялся, но теперь не позволю дурачить себя.

— Конечно, — поддакнула я.

— Наглец! — Виолончелист прямо кипел от злости. — Он обвинил меня в том, что я его оклеветал и без каких — либо оснований напустил на него милицию.

— А что со шляпой?

— Прошу извинить меня за то утреннее происшествие. Теперь я уверен, ты видела, как он подменил шляпу.

— Слишком поздно! — бросила я насмешливо.

— Прости, Девятка. Я был так взвинчен, а ты несла такую несусветную чушь, что я поверил этому мошеннику. Но впредь он меня попомнит!

— Попомнит, — повторила я, имея в виду, естественно, себя и Мацека.

— И вообще он просчитался, — заявил пан Коленка, переворачиваясь в воде на спину. Теперь над поверхностью воды возвышались как бы два плавающих буя — голова и округлый животик пана Коленки. И мне стало весело и легко. Мы плаваем, разговариваем о загадочных событиях, нас окружает море, и нежно покачивает ласковая волна, а над нами в синем небе сияет солнце.

— И это еще не все, — произнес после недолгой паузы пан Коленка. — Он не только подменил мою шляпу, но потом стащил и ту, которая осталась на вешалке.

— Не может быть!

— Точно, — подтвердил пан Коленка, — сам проверил. Он думал, я наивный простофиля. Просчитался, моя дорогая.

— А как вы проверили?

— У меня свой способ. Просто под отворот остававшейся в кафе шляпы я засунул старый трамвайный билет. Он, конечно, не догадался и стащил эту шляпу вместе с трамвайным билетом. А когда ты ушла, он показал ее мне. Будь спокойна, я заглянул внутрь шляпы и увидел билет.

— А почему вы не сказали ему об этом?

— Дураков нет! Меня интересует моя шляпа, а не его. Придет время, я все ему выложу, и тогда он не забудет меня до самой смерти.

— До самой смерти, — насмешливо повторила я. — Удивительно, однако. Сегодня уже вторник, завтра среда, а вы вместо поисков шляпы занимаетесь тем, что плаваете, играете на виолончели или тушите бобы.

— Говорю тебе, Девятка, бобы были божественные. — Пан Коленка сладостно причмокнул. — Жаль, что не мог тебя пригласить.

— Жаль… И вчерашний концерт был, кажется, тоже очень хорош.

— Что поделаешь. Когда человека допечет, он ищет спасения в музыке.

— Не понимаю, — коварно подзуживала я, — речь идет о ста тысячах, а вы ищете покоя.

— Деньги — это еще не все, моя Девятка. Это еще не все…

— Есть вещи более важные, — попробовала я подойти хитрее, — например, голубая папка…

Замерев от неожиданности и перестав работать руками, пан Коленка едва не пошел ко дну.

— Какая папка? — закричал он, отфыркиваясь.

— Вы хорошо знаете какая.

— Что это тебе пришло в голову?

— Ничего мне не пришло, только один тип расспрашивал о голубой папке с какой — то надписью.

— Кто именно?

— Инженер Кардасевич.

Объявись в море рядом с нами ненасытная акула, она бы не произвела на пана Коленку столь сильного впечатления, как моя короткая информация. Рот у него раскрылся, глаза уставились на меня.

— Кардасевич! — закричал он. — Хорошо, что ты сказала. Теперь уж я уверен…

Я так и не узнала, в чем он был уверен, ибо пан Коленка, похоже, забыл о моем существовании. Энергично заработав руками, он, как торпеда, устремился к берегу.

Мне хотелось задержать его, но мама вдруг вспомнила о том, что ей сказал папа. А папа утром сказал, чтобы она не спускала с меня глаз.

В этот день на пляже я наглоталась йоду за все прошедшее время. Дело в том, что папа придумал пытку… Он сказал, что наилучшей разновидностью отдыха является психологическая разгрузка, без которой вообще немыслимо существование современного человека. Папа предписал всем нам расположиться в тени на одеялах, выпрямить ноги, вытянуть руки вдоль тела и закрыть глаза. И это еще не все. Необходимо все время мысленно повторять: "Я не существую, я не существую", чтобы впасть в транс и получить психологическую разгрузку.

Разгрузки у меня не получилось. Я не перестала существовать и ощущала даже некоторую раздвоенность: я лежала на одеяле в чарующей тени смолистой сосны и одновременно была в тысяче других мест. В старинной башне, в загадочном доме бородача, в тридцать девятом номере гостиницы, в доме огородника и в кафе "Янтарь". Но всюду мне виделись светло — бежевая поплиновая шляпа и громадный вопросительный знак.

Внезапно мои размышления прервались. За изгородью я заметила нечто, напоминающее скачущую по штакетнику дыню. Но это нечто оказалось не дыней, а головой пана Коленки, который, как выяснилось, высматривал на пляже меня. Я потихоньку подошла к ограде.

Увидев меня, виолончелист тут же стал протирать очки.

— Слушай, Девятка, — заговорил он, — где шляпа?

— Интересно, — отозвалась я с язвительной улыбкой, — сначала вы просите меня не заниматься шляпой, а теперь вам хочется, чтобы я знала, где она.

Пан Коленка был очень взволнован. У него дергались руки, а лицо выражало крайнюю степень удрученности.

— Опомнись! — жалобно простонал он. — Речь идет о громадной сумме. Скажи, куда ты подевала эту шляпу?

— Я?.. Я не подменяла вашу шляпу.