Чтение онлайн

Потом не помню, я отключилась, а пришла в себя в чужой комнате. Она была красной, шелковые простыни на кровати, алые занавески, и он… улыбался, победно, словно знал, что так и будет. Но тогда я еще ничего не поняла.

— Маленькая, чистенькая, невинная Клементина. Ты даже представить себе не можешь, как давно я ждал этого момента.

Он провел рукой по моей щеке, посмотрел в перепуганные глаза, улыбнулся так, как никогда до этого не улыбался и поцеловал. И не было в этом поцелуе ничего приятного, только страх — мой, жестокость и боль. А ему, видимо, это понравилось.

— Братик, ты начал играться с нашей птичкой без меня? — послышался из глубины комнаты голос Мариэль. Я поначалу обрадовалась, попыталась дернуться даже, но эти двое быстро меня отрезвили. Он поманил ее к себе и на моих глазах поцеловал и ее, прямо в губы. Меня чуть не стошнило, особенно когда и она потянулась ко мне.

— Ты не представляешь, как сложно было ее сюда заманить. Но, правда, она красавица, самый ценный приз? Мы будем долго с тобой играть, — с улыбкой говорила Мариэль, став невероятно похожей на своего брата, и тоже погладила мое лицо. Слава богине, не поцеловала. — Ли, она мне такой не нравится. Слишком безучастная. Я люблю, когда они кричат. Ослабь контроль.

Видимо он подчинился, потому что я почувствовала собственные руки, а еще то, что меня начали раздевать. Паника затопила сознание. Я испуганно дернулась и получила в отместку хлесткий удар по лицу от Мариэль.

— Запомни, моя дорогая, одно простое правило, ты будешь делать только то, что мы тебе позволим делать. Иначе это будет уже не рука, а вот эта интересная штучка.

И дэйва показала мне то, чем собиралась меня бить в случае неповиновения. Хлыстом, какими бьют скотину или приручают скакунов люди.

— Леонэль очень любит обучать необъезженных кобылок, вроде тебя. Ты поняла? Поняла?

Мне пришлось кивнуть, иначе бы она снова ударила. А дальше начался ужас. Эти двое меня раздели, да и себя тоже. На моих глазах происходила такая мерзость, что меня вырвало прямо на шелковые простыни. Видимо, девушку, только что выплюнувшую свой ужин им целовать не хотелось, поэтому Леонэль стащил меня с кровати, бросил на пол, поднял за волосы и прошипел:

— Ты решила испортить нам веселье, Клементина? Не получится, дорогая. Я все равно попробую тебя, и эту ночь ты никогда не забудешь.

Я плюнула в его самодовольное лицо, а он меня ударил наотмашь, а затем закрыл в каком-то чулане, приковав ногу цепью к стене, словно я какая-то рабыня. Тогда-то я и поняла, что если ничего не сделаю, то эта ночь станет для меня последней.

Я начала действовать. Хорошо, что Мариэль настояла на высокой прическе, и горничная вколола в волосы кучу шпилек. Многие разлетелись, когда этот гад меня хватал, но пара осталась. Вот ими-то я и воспользовалась, а пока ковырялась в замке цепи, впервые в жизни благодарила деда за его чудовищные тренировки. Однажды он устроил мне подобную экзекуцию в темном подвале, правда замок был еще и магически зачарован. Тогда я справилась за два часа, сейчас хватило пары минут.

Когда я освободилась, тщательно осмотрела помещение на предмет оружия. Нашла только вешалки и пару крючков, которые выковыривала из стены, сломав все ногти на руках. С помощью крючков мне удалось отодрать цепь от стены, привязать к ней распрямленные вешалки и сделать своеобразное оружие. И когда я услышала их голоса, приготовилась к настоящей схватке не на жизнь, а на смерть.

Открыла Мариэль, в нее и полетела цепь. Искореженные вешалки вонзились в лицо, и она испуганно закричала. Леонэль дернулся к ней, а я напала на него. Промахнулась, все же он был сильнее и проворнее меня, но он просчитался. Чтобы меня остановить, он ударил боевой магией, которая на меня не действовала, я только отлетела к стене, изрядно приложившись к ней затылком, но магия прошла сквозь тело, ничего не повредив. Судя по ощущениям, это было обездвиживающее заклятье.

Леонэль бросился к сестре, и пока все его внимание было обращено на нее, я кинулась к двери, распахнула ее и побежала. Сама не знала, куда бегу, полуголая, в одной нижней рубашке, но в свою комнату я бежать не рискнула. Сбежала вниз, но заметила слугу и испуганно отпрянула. Развернулась и побежала наверх, по пути лихорадочно соображая, как же выбраться из всего этого кошмара.

Только теперь я начала понимать, что замок Флемора — это крепость, хорошо защищенная и укрепленная крепость, и я здесь в ловушке. И если эти двое меня найдут, то отыграются за все, что я сделала, мало не покажется. Значит, надо сделать так, чтобы меня не нашли. Продержаться пару дней, до того момента, когда нам с Мариэль нужно будет возвращаться в школу. Только пару дней, использовать все, чему учил меня дед и выжить, выжить любой ценой. И я выжила.

Магия Леонэля, как и магия дома меня не обнаружила. Я отлично приспособилась к окружающему пространству, использовала их магические потоки, пропуская их через себя, словно я не живая, словно я предмет мебели, тумбочка или ваза. Пару раз он был очень близко, но не достаточно, чтобы обнаружить полукровку с уникальным даром восстанавливать и менять окружающее пространство.

Тогда я использовала свой дар на полную мощность, такому научилась, что деду и не снилось. Что ни говори, а чувство страха и жажда жизни способны творить настоящие чудеса. А я очень-очень хотела жить.

А потом я заболела. Видимо холод, нервное перенапряжение, постоянное использование магии не прошли даром. Меня нашли с осколком стекла в разодранных им же руках, без сознания, в сильной горячке. Твари испугались, что я сдохну в их замке и вызвали родителей. А те впечатлились масштабом подставы, которую устроили им их чокнутые детки и придумали сказочку о том, что я была не в себе, и сама себя порезала, заодно и побила.

По их словам, у меня случился нервный припадок, и я два дня бегала ото всех по замку практически в чем мать родила. Они даже лекаря мне не поленились вызвать, который попытался воздействовать магией, чтобы стереть все мои воспоминания. Так я поняла, почему о художествах семейства Флемора никто до сих пор не знал. Но, благодаря моей врожденной способности не воспринимать любую вредящую мне магию, у них ничего не вышло. Впрочем, тогда ничего этого и не требовалось. Я была слишком напугана, чувствовала стыд, грязь, отвращение к самой себе. При всем желании, я бы ничего не сказала. Мне было тринадцать и очень-очень стыдно.

Да и дед, забрав меня, тоже сделал свое черное дело. Я никогда не забуду его слов:

«А ты на что надеялась, глупая девчонка? Для них ты никто, всего лишь полукровка, которую можно напоить айрегоном и попользовать».

Помню, я тогда спросила, накажет ли его дед, а он в ответ громко рассмеялся и жестоко сказал:

— Ты сама во всем виновата. Надо было думать, кому доверяешь.

Плакала я долго и злилась — не на них, я злилась на себя, на то, что не заметила очевидного. Ведь были, были признаки.

Карин — еще одна наша с Теей подружка-полукровка. Ведь она тоже побывала в доме Флемора. Мариэль так тесно с ней дружила, но после совместных каникул Карин замкнулась, а Мариэль в ее сторону больше не смотрела, словно ее и не существовало вовсе. И ведь именно Карин в последний день перед отъездом просила меня о встрече, хотела сказать что-то важное, но Мариэль так спешила, так хотела увидеть родной дом, что я не пошла. Я проигнорировала все знаки и поплатилась за свою глупость.

Я никогда не говорила Тее, что Мариэль тоже была там, что ей нравилось смотреть, как ее брат развлекается в постели с очередной жертвой и участвовать во всей этой мерзости. Я никому ничего не говорила, например, того, что, прячась там — в темноте, пропуская через себя все магические потоки замка, я видела такое… столько мерзостей, столько девочек, с которыми развлекались не только детишки, но и их папаша. Даже сейчас меня передергивало от того, что творили с теми полукровками Леонэль и его чокнутая сестрица, от того, что они хотели сделать со мной. Радовало только одно, я заблевала им там все от кровати до идеального камзола этого гада. Да и после этой истории дед отправил меня в Академию драконов.