Чтение онлайн

— Тогда что же ты намерен делать?

— Предложу ему дельце. Приглашу в Школу, как учитель, выставлю на всеобщее обозрение. Это обескуражит их, заставит выйти на свет.

— А если нет?

— Тогда мы придумаем что-то еще. Пока достоверно нам известно только одно — что один из них или оба находятся в твоей группе.

Самире не понравилось предложение Халиэля, как и не нравилось медлить. Она ненавидела просто сидеть и ждать, пока время само даст ей подсказку, но именно так и случилось, когда возвращаясь со встречи, она неожиданно столкнулась с Клем. Та была рядом с убежищем Касс и выглядела несколько странно, растерянной, удивленной, обескураженной. Но то, что она сказала…

— Я только что имела честь лицезреть себя, целующейся с Экхаром.

— В смысле?

— В прямом. Я стояла здесь, а внизу, вон у той картинки стояла моя вполне натуральная копия и пыталась сожрать губы моего женишка. А затем пух, и картинка растаяла прямо в воздухе.

— Иллюзия?

— И весьма качественная. Смотри, у меня до сих пор мурашки на руках.

— Бред какой-то. Зачем кому-то показывать тебе подобные сцены?

— А этот кто-то и не мне их показывал, а одной из наших привороженных. Да уж, если бы я была параноиком, то подумала бы, что меня кто-то хочет таким хитрым способом убить. Глупость, правда?

Клем показалось это глупостью, а Самиру словно осенило. Она вдруг со всей отчетливостью поняла, что полукровки эти совсем-совсем не глупые. Разве может глупым быть тот, кто пытается убить чужими руками, манипулировать другими точно так же, как манипулировали ими. Но они ошиблись в главном — они думали, что о них никто не знает, и использовали силы, которые очень легко было отследить. Дар иллюзий. Едва ли в группе было много полукровок с этим даром, но каково же было ее удивление, когда спешно написав Халиэлю об этом, тот ответил, что в группе нет и не было ни одного иллюзорного мага. А значит, умные марионетки использовали для этих целей кого-то еще. Халиэль тоже об этом подумал и составил новый список. Это не был тупик, но и реальной зацепкой, как она ожидала, не стало. Оставалось надеяться, что план Халиэля с Брайаном в самом деле сработает, и марионетки проявят себя.

Вернувшись к Касс я взвизгнула от радости и повисла у подруги на шее, потому что она все же решила надо мной сжалиться и сварила оба зелья.

— Ты чудо, — пищала от восторга я, прижимая к сердцу заветные флаконы.

— Только не перепутай ничего на этот раз, — строго наказала она, а чтобы я точно ничего не перепутала, прикрепила к каждому бирки с надписью.

После мы почти час убирали следы нашего присутствия и в комнату вернулись как раз к отбою.

Девочки заснули сразу, а мне все никак не спалось. Я два часа проворочалась в постели, пока не поняла, что если не сделаю это, не использую зелье, то так и не засну. А мне ведь нельзя. Завтра новый урок, я должна быть свежа и бодра, а не бродить сонной мухой, теряя концентрацию.

Потому я и встала с постели, стараясь никого не разбудить, достала из комода зелье и карту и утопала в ванную. Трижды проверила надпись на флаконе, расстелила карту на полу, вылила на нее несколько капель желтой жидкости и тихо прочитала заранее записанные слова заклинания рассказанного родителем, для закрепления, так сказать, эффекта.

Несколько минут ничего не происходило. Я даже приуныла, решив, что нет у Экхара никакой истинной любви. Не родилась еще или в принципе не было, но тут неожиданно капли ожили и потянулись друг к другу, собираясь в одну большую каплю, чтобы затем тонким ручейком потечь вниз, ко мне, а затем остановиться на самой границе карты в одной точке. Я, затаив дыхание, посмотрела туда, где застыла капля, и прочитала название города, на который она указывала. Ворсов — на самой границе Илларии и Арвитана. — Ну, наконец-то, — с огромным облегчением выдохнула я. Это просто не передать словами, каково это — знать, что у Экхара есть все-таки та самая другая любовь всей его жизни. Истинная или нет, карта, конечно, не показала, но она есть, а это значит, что все произошедшее в последнее время случилось не зря. Если мы ее найдем и как-нибудь сведем с Экхаром, еще один большущий камень свалится наконец с моей души. А то мне с лихвой хватает истории неразделенной любви хранителя. Но ему я пока ничем помочь не могу, хотя остается призрачная надежда, что зелье тогда сработало так, как оно сработало из-за того, что мы использовали не оригинальный рецепт и вместо крови — волосы.

Возможно когда-нибудь позже, когда я разберусь со всеми странностями и неожиданностями, что со мной творятся в последнее время, я займусь и этой проблемой, а пока… спать пора, три часа ночи. А мне ведь еще надо придумать, как заставить привороженных девиц принять отворотное зелье. Задачка, скажем прямо, не из простых. Как это сделать? Отлавливать по одной или исцелять всех и сразу? Идеальным было бы заставить их выпить зелье, но как это сделать? С Лисон проще. Она каждое утро пьет воду из графина, что стоит на столике у окна, а остальные как? Да, поразмыслить было над чем. Я решила озадачиться этим вопросом утром, на свежую голову.

Но стоило мне только удобно устроиться на кровати и подложить руки под щеку, как начало происходить что-то непонятное.

Сначала я услышала скрип кровати, не обратила поначалу внимания. Леди Ней имела привычку просыпаться по ночам и посещать уборную. Я подумала, что это она поднялась, но спустя минуту неожиданно отворилась входная дверь, и кто-то что-то зашептал. Только когда шепот стих, я начала осознавать, что ситуация, мягко скажем, складывалась странная, но дверь закрылась раньше, чем внутри меня прозвенел звоночек опасности.

Я расслабилась. Как оказалось, зря. Потому что спустя еще какое-то время, когда я почти заснула, то почувствовала особый, непередаваемый запах гнили, спутать который с чем-либо было сложно. Я узнала его. Богус. Страшная, мерзкая тварь из бездны, высасывающая души.

Подорвавшись с кровати, я закричала что было сил, чтобы разбудить остальных, но было поздно. Тварь уже была в комнате, она вырвалась на свободу и… ей был дан четкий и ясный приказ — убить меня.

Цветочек. Мой кардамис. Я вспомнила, что в прошлый раз только он смог отогнать эту жуткую тварь, но прежде чем перевела взгляд на окно, тварь загорелась. Тея. Вовремя отреагировала, но… твари огонь нипочем. Он отвлек его, позволил мне перебраться на кровать подруги, но и разозлил. Тварь зашипела, жутко так, словно кто-то провел гвоздем по стеклу. Лично меня от этого звука оторопь взяла, но ненадолго.

Я кинулась к окну, чтобы забрать нещадно светящийся цветочек, но Виттория успела раньше. Она с каким-то полубезумным взглядом схватила его и… затем случилось невероятное и ужасное, то, что заставило мое сердце пропустить удар и на мгновение остановиться.

Она вырвала мой цветочек вместе с корнем из горшка, чтобы затем сломать основной стебель пополам, бросить на пол и с остервенением начать топтать. А я… я застыла, словно замороженная. Смотрела, как мой цветочек стремительно гаснет, и не могла поверить в происходящее.

«Может, я сплю? Пребываю в кошмаре и достаточно просто проснуться», — пронеслась в голове спасительная мысль, но… я не спала, все это происходило на самом деле, на моих глазах. И мой бедный цветочек… Что эта дура несчастная наделала?

— Клем, сзади, — неожиданно взвизгнула Касс, леди Ней что-то прокричала, а я стояла посреди комнаты и не могла оторвать глаз от моего цветочка, моего погибшего цветочка. Как она могла так? С живым существом. С моим… с моим другом. Да, другие бы сказали, что это всего лишь растение, но для меня он был живой, защитник, не раз спасавший меня в самые темные ночи. А она его убила. Убила, чтобы эта тварь могла убить меня. И в тот момент что-то треснуло во мне, какая-то внутренняя струна, я повернулась к твари, лицом к лицу и просто посмотрела, не пытаясь бежать, сражаться с ней или делать что-то еще. Я просто стояла и смотрела, прожигая монстра ненавидящим взглядом, а тварь… она завизжала, отшатнулась, заметалась по всей комнате, опаляя своим смертельным, жутким холодом всех. Мне не было страшно, мне было больно, так больно, что я хотела выплеснуть эту боль на кого-нибудь. И когда эта тварь сделала последнее, что могла — бросилась к своему сосуду, стоящему у двери, я развернулась к Виттории и ударила ее со всей силы, прямо по лицу. Она упала без сознания, кажется, но меня это уже не интересовало. Только мой цветочек, мой кардамис, из листочков которого уходило последнее сияние.

И когда его листики перестали трепыхаться, я осознала в полной мере все происходящее и заплакала. Тея подошла ко мне, села рядом, пыталась обнять, а я все никак не могла понять…

— Тей, как она могла, а? Мой цветочек. Он же живой. А она его вырвала и сломала. А я не могу исправить, не могу. Я не лекарь.

— Наша мама — лекарь, — услышала я тихий голос Самиры.

— Это я во всем виновата. Придумала глупую месть, а теперь мой цветочек погиб. Ничего уже не исправить.

Да, другой сказал бы: чего ты слезы льешь, это же просто цветок, а не живой человек, не одна из твоих подруг, но… для того, у кого долгое время не было настоящей семьи и всего один друг, даже маленький светящийся цветочек становится родным.