Чтение онлайн

Стоя на коленях, я изучал левую половину карты, пока Сапожник исследовал правую. Старые крепости, которые когда-то защищали город, были обозначены маленькими коричневыми пятнышками в черных кружках. Их количество меня потрясло: я никогда не думал, что Лион был так укреплен.

Парки, скверы и стадионы были обозначены зеленым цветом. Я водил пальцем по карте, пока наконец…

— Сапожник, вот тут коричневый и зеленый значки стоят рядом!

Дйа маленьких пятнышка располагались на холме Сент-Фуа, продолжении холма Фурвьер, все над той же поймой Соны.

— Я уверен, что это здесь, на Сент-Фуа. В общем, посмотри, не слишком далеко отсюда. Поэтому те люди и обратились в эту псарню, а не в какую-нибудь другую!

Сапожник, обычно такой находчивый, даже присвистнул от восхищения.

— Старик, ты гений!

Я был слишком взволнован своим открытием, чтобы радоваться комплименту. Большим и указательным пальцем я сверил расстояние между нами и Сент-Фуа с масштабной линейкой и вычислил, что оно не превышает трех километров. Я взглянул на часы.

Десять минут шестого! Время у нас есть!

Четверть часа назад у меня не было никакой надежды, зато сейчас словно крылья выросли. Я мог бы обежать весь Лион, если бы это потребовалось. Еще минута на то, чтобы найти по карте самую короткую дорогу, — и мы отправились в путь.

Через полчаса мы были в Сент-Фуа, холмистом районе с бесконечными подъемами и спусками, где большие здания подавляли своей высотой одноэтажные домики, разбросанные по склонам. Дорога шла вокруг старой крепости, у подножия которой, как а было показано на карте, находился стадион. Вокруг многих домов были сады и дворы, окруженные стенами. Я останавливался перед каждым домок и звал Кафи — сначала тихо, потом громче.

— Кафи!.. Кафи!

Я даже осмелился дунуть в свисток. Он издавал необычный свист, очень пронзительный, и Кафи его прекрасно знал. Подзывая Кафи, я свистел два раза подряд, а после короткой паузы еще дважды. Услышав этот сигнал, пес со всех ног мчался ко мне, а если почему-либо не мог этого сделать, то лаял в ответ.

Но, увы, на этот раз все мои попытки остались безрезультатными.

— Та женщина сказала, что ее дом рядом с крепостью и стадионом, — заговорил Сапожник, — но это нельзя понимать буквально. Женщины не умеют определять расстояния. Однажды моя мама сказала, что вокзал находится в километре от Круа-Русс, а когда я посчитал по карте, оказалось три. — И еще добавил: — К тому же на Рождество эти люди могли пойти в гости, прихватив с собой Кафи.

По кривым горбатым улочкам он потащил меня дальше, к центру Сент-Фуа. Там тоже было полно домиков, окруженных стенами. Мы останавливались перед каждым из них, и я снова и снова звал Кафи. Однажды какая-то собака подняла яростный лай, и Сапожник вскарабкался на забор, чтобы заглянуть в сад. Увы, там он увидел злющую шавку, размером чуть больше кошки; она переполошила жителей домика, и нам пришлось спешно ретироваться.

Вскоре на колокольне прозвонило семь часов.

— Уже поздно, — расстроенно сказал Сапожник, — давай лучше придем сюда завтра. Если нужно, будем стучаться во все двери!

Но я заупрямился. Ведь мы прошли ее не по всем улицам; дом, который мы ищем, может находиться где-то рядом… Я снова потащил Сапожника за собой.

Но уж когда церковный колокол прозвонил половину восьмого, мне пришлось смириться — надо было срочно идти домой. Когда мы спускались по пустынной улице, я в последний раз свистнул в свой свисток. Ответа не было.

Мы уже покидали Сент-Фуа, когда я неожиданно почувствовал, что за мной кто-то бежит. Я не успш обернуться, как чуть было не упал под тяжестью лап, которые обрушились мне на плечи. Кафи! Это был Кафи!..

Откуда он прибежал? Как смог освободиться? Почему он не лаял в ответ на мой свист?.. На одной из рыжих лап виднелась кровь. Наверное, бедняге пришлось приложить неимоверные усилия, он даже поранился, чтобы вырваться на волю. Не помня себя от радости, он скакал вокруг нас, хватал зубами за одежду, облизывал руки… Я прижал пса к себе, плача от радости.

— Видишь, Сапожник, он вернулся на Рождество!

Но вскоре меня охватило беспокойство. Кафи сбежал. Имею ли я право его уводить? Не обяжут ли нас вернуть его тем, кто его купил?

— Вернуть?! — возмутился Сапожник. — Вернуть собаку, которая принадлежит тебе? Да эти люди по крайней мере должны были лучше заботиться о нем… Смотри, как плохо за ним ухаживали, даже шерсть не расчесывали! Когда они обнаружат пропажу, то скорее всего пойдут к собачнику. Это его оплошность. Он должен был думать, когда покупал ворованную собаку!.. Тиду, не беспокойся, мы все это уладим. Да и как узнать, откуда убежал Кафи? Не думаю, что он нас туда отведет!

Сапожник был прав. Я еще раз расцеловал молодчину Кафи, и мы втроем побежали в сторону Круа-Русс, далекие огни которого мерцали словно звезды.

Кафи и Брике нашлись!.. Наутро, узнав чудесную новость, мои друзья запрыгали от радости. Когда все собрались в Пещере, мы с Сапожником рассказали им подробности нашей экспедиции на Сент-Фуа.

Однако, когда эмоции улеглись, возникла новая проблема. Как объяснить слепому возвращение собаки?

Нельзя говорить ему, что Брике был украден одним из старьевщиков, — заявил Корже, — это его еще больше встревожит.

Кроме того, — добавил Стриженый, — Брике нельзя появляться в том дворе. В один прекрасный день он снова потеряется… и уже навсегда.

Я тоже так думал, но совсем по другой причине. Большинство обитателей трущобы не удивится, вновь увидев собаку слепого даже после такого долгого отсутствия. В любом случае их мнение не будет иметь никакого значения. Но что делать с Курчавым? Он кинется к торговцу собаками, потребует объяснений, узнает, кто приходил за собаками… Что он тогда предпримет? Сможем ли мы еще раз войти в этот двор?

— Что же делать? — расстроилась Мади. — Я с удовольствием буду заботиться о Брике, но что делать с мсье Вокленом? После двух аварий он не осмелится в одиночку выходить на улицу. Нужно найти ему новую собаку.

Сапожник затряс головой.

— А если и та пропадет? Старьевщик двух уже украл, при первой возможности утащит и третью. И тогда у слепого будет новый повод считать, что его преследуют!

Положение казалось безвыходным. Полиция не станет утруждать себя историей потерянных и найденных собак, а если даже и заинтересуется ею, то кто докажет вину старьевщика? Никто, кроме Тонена, ничего не видел, но перепуганный мальчишка будет молчать. Что до хозяина псарни, то он от всего откажется: зачем ему ввязываться в историю с крадеными собаками?