Чтение онлайн

Он назвал себя?

Нет. Сказал только, что торгует роялями.

А как вы думаете, почему он так настаивал на покупке именно вашего рояля? — спросил Сапожник.

Возможно, потому что знает, что это бесценный инструмент. Он предлагает за него сумму много большую, чем стоит обычный рояль.

Значит, он хорошо осведомлен?

Несомненно, но ума не приложу, откуда. Жильцы этого дома, конечно, слышат иногда, что я играю на рояле, однако не могут знать, что это за инструмент. Что касается славной женщины, которая иногда мне помогает, то она совершенно не от мира сего. Она даже не заметила этого человека, когда он ко мне приходил.

Старик вздохнул и с трудом улыбнулся. — Впрочем, мои юные друзья, я все это сам напридумывал. Когда не видишь людей, в голову приходят фантастические вещи… Мне стало легче, когда я это вам рассказал.

Поднявшись с кресла, он сел к роялю, и его пальцы побежали по клавишам. Забыв о недобрых предчувствиях, старик снова стал музыкантом, всего себя отдающим своему искусству. Однако, когда, закончив играть, он повернулся к нам, мы вновь увидели на его лице тревогу.

С помощью Мади слепой укрыл драгоценный инструмент чехлом. Потом мы просто сидели и разговаривали. Но приближался вечер, а мне еще нужно было поиграть с братишкой, пока мама ходит по магазинам. Старик тепло поблагодарил нас за визит, который был для него настоящим подарком, а мои друзья уже без всякой задней мысли обещали прийти снова. Перед тем как мы ушли, старик долго гладил Кафи.

— Дорогой мой песик! Это правда, ты напоминаешь мне бедного Брике. Когда ты трешься о моиноги, мне кажется, что я нашел своего пса… Ведь ты еще придешь ко мне, правда?

Мы спустились по темной лестнице. Двор был пуст. Взволнованные происшедшим, мы молча шли по улице Сен-Бартелеми. Вдруг Корже остановился.

— Знаете, вы правы, этого слепого нельзя бросать. Я не знаю, угрожает ли ему опасность — по-моему, это все его фантазии, — но мы все равно должны помочь ему. Я уверен, с Кафи он будет чувствовать себя хоть немного увереннее. Согласны?

— Согласны! — хором ответили Шестеро друзей из Круа-Русс.

Назавтра мы с Мади зашли к слепому сообщить, что решили одолжить ему Кафи, пока он не найдет себе новую собаку.

Седовласый старик стал с жаром отказываться. Он не хотел лишать нас верного друга. Ему будет очень больно, если, не дай Бог, с нашей собакой что-нибудь случится, пока она будет с ним.

Но Мади умела уговаривать людей.

— Ну что с ним может случиться? — говорила она, успокаивая старика. — Кафи достаточно благоразумен, чтобы не попасть под машину, достаточно выдрессирован, чтобы не позволить себе не слушать ся вас. К тому же мы будем часто его навещать… и вас тоже, конечно.

Итак, Кафи остался у слепого. Я сделал этот подарок от чистого сердца. Однако, когда мы с Мади шли через двор, я задумался: а что, собственно, произошло с Брике? Действительно ли он погиб под колесами? На Сен-Бартелеми машин мало. Не знаю, почему, но мне показалось, что несчастье с собакой произошло именно в этом дворе…

— Да ну! — махнула рукой Мади. — Жильцы тут еще те, это верно, но зачем им собака?

Прошло несколько дней. Почти каждый вечер после занятий, то один, то с друзьями и Мади, я заходил навестить старика и Кафи.

Слепой сиял от счастья. Кафи помог ему забыть про страшного незнакомца; он не знал, как нас благодарить. А Кафи под его руководством стал превосходным поводырем. Он сразу понял, что от него требуется. С таким компаньоном слепой чувствовал себя в полной безопасности. Когда он направлялся к кому-нибудь из своих клиентов, Кафи осторожно шел впереди, натянув поводок и останавливаясь перед любым препятствием.

— Правда, — твердил слепой, — я не ожидал, что он сможет так быстро заменить мне Брике… Тиду, если бы ты знал, как мне приятно слышать, когда люди на улице восклицают: «Какая прекрасная овчарка!» Так не говорили даже о Брике. Брике прихрамывал после того, как щенком обжег лапу кипятком.

Чтобы успокоить меня, старик добавил:

— Будь уверен, в те дни, когда я не выхожу в город, я никогда не отпускаю Кафи одного во двор. Я выхожу вместе с ним и всегда держу его на поводке.

Новая жизнь, похоже, вполне устраивала Кафи. Никогда еще о нем так не заботились, и он понимал важность своей нынешней роли. Как только слепой вставал и на ощупь двигался по комнате, пес подбегал и помогал ему… А для нас с друзьями походы на улицу Сен-Бартелеми стали приятной обязанностью. Слепой учил нас любить музыку. Теперь уже не он предлагал снять чехол с рояля, а мы сами упрашивали его сыграть что-нибудь, и больше всего нам нравились его собственные произведения.

— Я уверен, он великий музыкант, — восторженно говорил Гиль.

Нам и в голову не приходило, что счастливые дни скоро кончатся…

Случилось это вечером в субботу. Со мной не было ни друзей, ни Мади, потому что мы договорились все вместе пойти к слепому в воскресенье после обеда. В середине декабря вечер наступает быстро. Во дворе было темно, когда я вошел в старый дом на Сен-Бартелеми.

Кафи, заслышав на лестнице мои шаги, всегда принимался в знак приветствия радостно лаять. Но на этот раз я не услышал его голоса. Я подумал, что настройщик куда-то вышел с ним; однако обычно слепой выходил в город сразу после полудня… Я не успел постучать, как дверь открылась и настройщик бросился ко мне.

— Это ты, Тиду?.. Кафи… он потерялся! — От волнения он едва мог говорить. — Сегодня я долго лежал в постели — это из-за простуды: помнишь, какой был вчера туман? Кафи нужно было прогуляться, как каждое утро. Мне показалось, что ему очень не терпится. Я встал в пижаме и открыл ему дверь… Через пять минут, не позже — я за это время успеваю одеться, — я спустился во двор и позвал его. Он не пришел. Тогда я вышел на улицу. Снова ничего. Я забеспокоился и пошел к мадам Лазерг, той самой соседке, которая приносит мне продукты и стирает белье. Кафи ее знает; может быть, он поскребся в ее дверь? Но она ничего не слышала! Мадам Лазерг тоже спустилась во двор, потом вышла на улицу — и все без толку. Когда мы возвращались, она предположила, что Кафи, почувствовав свободу, побежал к тебе в Круа-Русс… Ты его не видел?

— Я сейчас прямо из школы, но после обеда, когда я выходил из дому, его не было.

Слепой в отчаянии стиснул руки.

— Ах, Тиду, это я во всем виноват! Но кто бы мог подумать? В первый раз я отпустил его на улицу одного…

Что случилось с моим псом? Неужели он потерялся по дороге в Круа-Русс?

Я быстро сбежал по лестнице, чтобы осмотреть двор. Было почти совсем темно, но здесь еще играли мальчишки. Они возили туда-сюда самодельную деревянную тележку. Я стал расспрашивать их, но они утверждали, что ничего не видели. Почувствовав, что они надо мной подсмеиваются, я стал разговаривать с ними построже. Тут из темноты возник какой-то/ верзила.

— Эй ты, что тебе надо от пацанов? Коли они говорят, что ничего не видели, значит, так оно и есть. Это был старьевщик, еще не старый человек с малопривлекательной физиономией. Наши визиты к слепому, должно быть, надоели ему. Даже если он что-то знал, наверняка ничего бы не сказал.

Я вышел на улицу и постучался в несколько соседних дверей, спрашивая, не видел ли кто овчарку. Никто ничего не мог мне сказать. Я вернулся к слепому, и он посоветовал мне поспешить в Круа-Русс: может, собака все же пришла домой?