Чтение онлайн

— Возможно, мне нужно поставить точку, — сказала она и оставила его.

* * *

Зиму сменила весна, все вокруг расцвело, и Вивьен тоже. Замок будто вздыхал от жалости к Вивьен, делавшей все возможное, чтобы избежать встречи с золовкой, которой она по-настоящему боялась, но с которой была вынуждена мириться из-за мужа. Недели шли за неделями, и она видела, что выбора нет. Куда она пойдет? И как? Что она скажет ребенку через год, через пять, десять лет, как объяснит, почему ушла от его отца? Он помог твоей немой тете снова заговорить. Не похоже на преступление века. Она знала, что обман на самом деле глубже и сложнее, но доказать не могла.

Последние месяцы беременности были настоящим испытанием, она едва могла спать, с трудом вставала со стула, задыхалась, поднимаясь по лестнице. Тем временем Изабелла скользила по замку как нимфа, подчеркивая свои утонченные формы невесомыми полупрозрачными платьями. Вивьен по сравнению с ней казалась себе китом. Она убедила себя, что Изабелла будет провоцировать ее своим вновь обретенным голосом, не в силах противостоять желанию впрыснуть этот выдержанный годами яд в нее при любой возможности. К ее удивлению, этого не происходило, и Вивьен пребывала в растерянности. Пока Вивьен вела ничего не значащие беседы с Джио или Адалиной, Изабелла с достоинством хранила молчание, предохраняющее ее горло после долгого перерыва, поэтому, когда она все же начинала говорить, ее слова действовали на слушателей как гипноз.

Это было пыткой для Вивьен. Чем тише и величавее вела себя Изабелла, тем громче и больше тараторила Вивьен и тем сильнее злилась на себя за то, что не могла умолкнуть.

— Я думала, вы ожидали этого, — сказала однажды Адалина, приводившая в порядок участок у крыльца.

Вивьен стояла рядом с ней, мечтая выкурить сигарету.

— Да, — глухо сказала она; голос ее звучал как у старухи.

Конечно же, она этого ожидала. Она давно была уверена, что Изабелла медленно и терпеливо ведет свою игру. Обретя голос, она могла разрушить свою таинственность. Но этого не произошло. Изабелла продолжала дважды в неделю уезжать с Джио в лабораторию. Она должна была убедиться, что дала им достаточно, чтобы разжечь интерес, но недостаточно, чтобы утолить его. Все это было фальшивым. Вивьен старалась успокоить нервы. Каждый раз, когда открывалась дверь или слышались шаги, она думала, что это Изабелла. Она была словно заколдована страхом снова услышать голос золовки, каждое ее слово — новый удар. Вивьен никогда не думала, что можно так бояться чьего-то голоса. Но слова могли ранить и ранили ее безжалостно. Для слов не существовало границ, им не нужно было разрешение, чтобы атаковать, вцепиться в нее мертвой хваткой, они могли быть произнесены когда угодно, и они ее порабощали.

Мы скажем ей, Джио?

Вивьен никогда не забудет ее злорадства. Она смаковала каждый слог, каждый звук, повергла ее в шок с явным удовольствием. Мы доверим ей свою тайну? Позволим стать членом нашего клуба? А она достойна, ты думаешь?

Нужно было сохранять спокойствие ради ребенка. Врач пугал ее высоким давлением — у Вивьен оно повышалось с каждым днем. Она нуждалась в прикосновениях Джио, в его поцелуе, любом свидетельстве его привязанности. Но ничего этого он ей не давал. А чего она ожидала? Он был с ней вежлив, иногда между ними даже проскальзывало тепло, когда он обнимал ее за плечи или касался живота, и на мгновение она чувствовала себя любимой и защищенной. Но чаще закрывался от нее. В конце концов, он раскрыл перед ней тайну, а она отказалась его понять, она не могла изобразить симпатию к Изабелле даже ради него. Поэтому он стал уходить раньше, а возвращаться так поздно, как только мог. Он смотрел на нее глазами раненого зверя. Она не только ненавидела его сестру, но еще и отвергла все, над чем он трудился с самого приезда в Италию. Она не приняла его прошлое, его семью, травму, которую они перенесли. Вивьен видела все это, понимала, что именно так он все и ощущает, но не могла изменить свое отношение. Если бы ей удалось извиниться, у них был бы путь назад. Но она была не в силах.

Адалина оторвалась от своего занятия, специально чтобы привлечь внимание Вивьен. То, что Адалина собиралась сказать, росло в ней долго, но все равно требовало силы воли.

— Я тоже этого ожидала, — сказала горничная.

Вивьен услышала, как бьется ее сердце, и замерла.

— Я ожидала, что Изабелла заговорит.

Это признание заворожило Вивьен, она не смела сказать и слова, опасаясь, что перебьет Лили и та не станет продолжать. Она чувствовала, что горничной есть что сказать, — и как же она была права!

— Меня совесть замучила, — горячо прошептала Адалина. — В тот день, когда вы упали с лестницы… Когда синьора Изабелла пришла сообщить нам, мне и Сальве, все было не так. С ней что-то было не так. Как она принесла эту новость. Она выглядела возбужденной, счастливой, более живой, чем когда-нибудь. Это было ненормально. Она была взволнована, глаза светились. Ей с трудом удалось написать записку — руки тряслись от адреналина.

Во рту Вивьен пересохло.

— Ты веришь мне, — прохрипела она, — правда?

Адалина кивнула. Эта беседа была похожа на преступление — возмутительная и в то же время восхитительная. Вивьен о таком и не мечтала. Она была не единственная, кто считал Изабеллу убийцей.

— Я сделала вид, что не заметила, — сказала Адалина. — Пыталась убедить себя, что мне показалось… но знала, что это не так. Изабелла не была в отчаянии, она не была напугана, ничего из того, что ей положено было чувствовать, не было на ее лице. Там было удовольствие. Триумф. Восторг. О, синьора, я верю, что она мечтает уничтожить вас.

Вивьен с трудом дотянулась до стены, ей нужно было на что-то опереться.

— Лили. Ты должна сказать Джио.

— Нет! — Адалина никогда не говорила так грубо. — Только не это.

— Но разве ты не видишь? Это единственный выход! Джио доверяет тебе.

— Я сделаю для вас что угодно, синьора, но только не это.

— Почему?

— Как вы сами раньше говорили, у нас нет доказательств — только слова. Если синьор не поверил вам, мне-то он уж точно не поверит. Подумает, что вы заставили меня.

Вивьен поняла очевидность сказанного. Признавать это было больно, но Лили была права. Джио обвинил бы ее в том, что она настроила горничную против Изабеллы. Он сказал бы, что она сошла с ума. Кто знает, может, его любимые ассистенты в лаборатории заинтересовались бы ею для разнообразия?

Но это было доказательством для нее. Доказывало злые намерения золовки. Так думала не только Вивьен. Она была безумна, все, что говорил о ней Джио, было неправдой. Лили тоже это видела.

— Лили, — сказала она, сжимая руку горничной, — нам нужно что-то предпринять. Нужно действовать.

— Синьора, пожалуйста, вам следует сохранять спокойствие.

Но Вивьен не могла. Она чувствовала нарастающий жар, мысли и планы завертелись в голове. Что-то сдвинулось внутри нее, это было как прыжок с обрыва. Сначала она думала, что это облегчение, но вдруг услышала:

— Синьора? Синьора, посмотрите на меня. Вам плохо? Вы побледнели.

У Вивьен кружилась голова. Она села на ступеньки.

— Я… ох…

— Синьора? — Адалина склонилась над ней.

Вивьен схватилась за живот. Волна боли поднялась и ушла, внутри все сжалось. Начались схватки. Перед глазами поплыли черные пятна.

Не паникуй.

— Началось, — простонала она. — Зови синьора Моретти. Быстрее!

Глава тридцать вторая

Италия, лето 2016 года

Вивьен помнит все, как будто это было вчера: боль в животе, схватки и обещание.