Чтение онлайн

— Нет уж! — горячо запротестовала Ксюша. — Как-нибудь в другой раз. Послезавтра, скажем, или…

Ее прервал громкий смех подруги.

Наташа представила себе, в каком виде они возникнут перед мэром, пусть даже и этого маленького городка. Она — босая, в закатанных по колено джинсах и с лохматой гривой, перетянутой резинкой, и Ксю — в хлопающей по ногам мокрой, разорванной юбке и тюрбаном из шарфа на голове. Ксения недоуменно моргнула раз-другой и вдруг, сообразив, схватилась за живот в истерическом хохоте.

— За-апросто-о-о… — давясь, простонала она.

Карина вежливо хихикнула.

Володи еще не было. При других обстоятельствах Наталья непременно расстроилась бы, но сейчас, мельком глянув на себя в зеркало — дольше рассматривать живописную грязнулю совсем не хотелось, — она лишь вздохнула: работа, работа, всегда на первом месте… Даже удивительно, что он тогда согласился вырваться в Германию.

Мысли снова вернулись к странному сооружению на склоне холма. Что же это такое?

Машинально скинув с себя безнадежно испорченные сапоги, покрытые на коленях уже подсыхающей коркой грязи джинсы, запятнанный джемпер, она включила воду, но, не в силах дождаться, пока ванна наполнится, скользнула под душ. Вода быстро струилась по телу, смывая усталость, а в голове так же стремительно струились мысли — обрывки воспоминаний.

Наташа попыталась вновь восстановить поразившую ее картину. Если смотреть снизу, из центра города, высокая крепостная стена, окружающая замок, справа обрывается, будто срезанная, а слева разрушенная сторожевая башня, словно взорванная… Взорванная? Кто ее мог взорвать? Никто. Ее и не взрывали — Наталья хорошо рассмотрела ровную кладку. Башню сразу строили как развалину. Карина ничего толком рассказать не смогла, она в этом городе всего-то без году неделя, слышала только, что стройка давно прекращена, а владелец исчез. Так это и без нее было известно. Странно, что пресс-секретарь мэра не поинтересовалась подробностями. Такая достопримечательность, а всем будто и неинтересно. А вот Ксюша сразу догадалась, что такой раритет можно очень эффектно использовать. И, конечно, не только как арт-галерею. Там целый культурный центр можно устроить. С театром, концертным залом, рестораном. И по южному склону — коттеджный поселок в соответствующем стиле. Да, пожалуй, все это быстро окупится…

Ванна заполнилась. Наталья опустилась в воду, откинула голову на мягкий белоснежный валик и погрузилась в легкую приятную дремоту.

Старинный средневековый замок на склоне горы. Внутри тихая мелодичная музыка, полумрак — лишь факелы и жаркий огонь огромного очага. На холодных каменных стенах шпалеры и красочные гобелены, они — одновременно украшение, свидетельство богатства хозяина и способ сохранить тепло. Под ногами шуршит солома. Вдоль стен — немногочисленная мебель, короба и сундуки, украшенные затейливой резьбой. Посреди зала огромные столы, расставленные в форме буквы П, вернее, доски на козлах, покрытые полотняной скатертью, между ними снуют слуги с подносами, чанами, кувшинами. Центральный стол — на возвышении. Там — хозяин с хозяйкой и самые почетные гости. Впрочем, здесь все почетны и желанны. Все — цвет рыцарства. Мужчины в коротких облегающих куртках-котарди, с многочисленными пуговицами из драгоценных камней спереди и декоративным поясом по бедрам, тапертах — жакетах, туго стянутых на талии и расходящихся веером складок на бедрах с широкими присборенными рукавами и украшенных по всем краям зубцами и фестонами. Дамы в облегающих до талии платьях, подчеркивающих покатые узкие плечи, хрупкость и красоту молодости. Остроугольные декольте, отделанные шалевыми воротниками, вырезы, кокетливо закрытые вставками из прозрачного вышитого шелка. Юбки, сзади удлиненные шлейфами. Края одежд в виде зубцов, рукава, к запястью расширяющиеся до пола. Конусообразные головные уборы с вуалями и обувь с непомерно узкими и длинными носами. Парча, бархат, эластичные сукна огненно-красного, карминового, небесно-голубого и травянисто-зеленого цветов. И огромное количество ювелирных украшений — пояса, цепи, ожерелья, пряжки, нежно позвякивающие бубенчики… Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь…

Что так назойливо звенит?

Наталья очнулась.

— Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь… — надрывался мобильник.

Володя!

— Наташенька, прости! Вынужден был задержаться. Но уже лечу. Через двадцать минут буду у тебя.

— Жду тебя, милый! — сонно промурлыкала она и снова погрузилась в грезу.

Но чудесное видение уже не возвращалось. Его сменил сонм каких-то темных образов, настойчиво влекущих через бесконечный лабиринт в черную бездну.

Наталья вздрогнула, окончательно просыпаясь. Сколько времени прошло?

Она выскочила из ванной, быстро замотала полотенцем голову, накинула халат, босиком побежала в гардеробную, оставляя на полу мокрые изящные отпечатки.

Первый радостно-идиллический сон подсказал идею наряда. Наталья распахнула шкаф и, не задумываясь, схватила пурпурное платье от Ольги Русан — открытые плечи, узкий бархатный корсет, украшенный вышивкой и стразами, широкая шелковая юбка. Она почти бегом направилась в спальню, кинула платье на кресло, присела к туалетному столику, нанесла макияж. Сбросила халат, натянула тонкие черные чулки…

Дверь отворилась.

Володя медленно опустил букет темно-красных роз. Словно во сне, спотыкаясь, подошел к Наташе, опустился на колени, обнял, прижался щекой к нежной смуглой коже, осторожно коснулся губами. Раз, другой… Поцелуи становились все жарче и настойчивей.

Наталья отвечала ему… Владимир подхватил ее, почти без усилий поднялся и перенес к кровати.

— Сегодня год с того дня, как мы впервые встретились, — еле внятно пробормотал он, осторожно опуская ее, опускаясь рядом и расстегивая рубашку. — Я заказал столик… Но потом…

Наталья почти не слышала слов; она обвила Володю руками, прижалась, что есть сил, оторвалась на мгновение и стала стаскивать с него одежду.

Его губы и пальцы скользили по шелковистой поверхности кожи, стремясь насладиться каждым потаенным уголком. Аромат желанной женщины сводил его с ума. Наталья откинулась на подушку, подставляя тело под поцелуи, как под струи теплого дождя. Она испытывала невиданное наслаждение, когда Володины губы пробегали по ее шее, опускались к груди, скользили по животу, вдоль стройных ног и вновь поднимались вверх. Она умирала от любви к нему, к его нежным и чутким рукам, к его горячей коже, к его сияющим глазам, в которых горели любовь и страсть. Хотелось забыть обо всем, потому что впереди только счастье, и нет ничего, кроме любви и счастья, и так будет всегда, а время перестанет иметь значение…

Наташа выгнулась в предвкушении долгожданной близости. И потолок распахнулся, становясь небом, а время превратилось в вечность, и двое стали одним целым. Они потеряли чувство реальности, потому что не было вокруг ни большого города, ни стен квартиры, ничего не было, были только они и бесконечность любви…

Безмятежно улыбнувшись, Наталья перекатилась на бок и посмотрела на Володю.

— Прости. Я совсем забыла…

Она резко вскочила с постели и выбежала из комнаты. Владимир удивленно посмотрел ей вслед, но не прошло и минуты, как она вернулась назад, держа в руках небольшой футляр.

— Это тебе.

На руку легко скользнул и защелкнулся браслет Patek Philippe.

— «От отца к сыну», — улыбнулся Владимир. — Это намек?

— Может быть… — в тон ему ответила Наталья.

— Тогда посмотри, пожалуйста, в правом верхнем кармане пиджака, — с подчеркнутым безразличием предложил он.

— Damiani! — счастливо рассмеялась Наташа, надевая на тонкий пальчик изящное черно-белое кольцо, не в силах оторвать восхищенный взгляд от переливающихся бриллиантовых искр на руке. Ни одна женщина не в силах устоять перед такими украшениями. Впрочем, таких женщин и не существует. Каждая хочет всегда быть самой лучшей, самой красивой и любимой. А Дамиани знает толк в земных наслаждениях и пытается передать это весьма полезное знание в своих украшениях. Это своего рода эпикурейская философия.

— Бери от жизни все, что приносит тебе удовольствие, — так, кажется, рекомендует Дамиани, — прокомментировал Володя, — Красивые вещи, любовь, вкусную еду…

— Так едем скорей ужинать! — предложила Наталья, продолжая любоваться кольцом.

Он покачал головой:

— Не сейчас. Я не хочу никуда спешить. Сначала буду мыть тебя в ванне, каждую ложбинку, каждый изгиб. Потом медленно-медленно вытирать каждую клеточку твоего тела. А потом снова любить…

У Наташи перехватило дыхание, она судорожно глотнула воздух, протянула руку, увенчанную кольцом, коснулась Володи, лаская, провела пальцами по его телу. Вверх, вниз, снова вверх. Снова прижалась к нему и, чувствуя, как сильно хочет его, хрипло прошептала: