Чтение онлайн

— Ну, это, несомненно, весьма скромная сумма, — не скрывая иронии, отметил тот и забрал деньги. — Те, кто не в состоянии заплатить, оказываются на «народной половине». Это означает спать на голом полу и никаких тебе привилегий.

— Но я ведь заплатил вам! — возразил Риджуэй.

— Ради этой суммы мне не стоило утруждать себя приходом сюда. Нет, серьезно, на вашем месте я бы всерьез подумал о том, как обзавестись деньгами, сэр, если вы на самом деле не хотите околеть в этих застенках. Том, позаботься о мистере Риджуэе, которому жизненный комфорт безразличен.

С трудом вскарабкавшись по лестнице, Ален был передан в ведение Тома. Тот вновь сыграл прежнюю шутку, дернув за цепи так, что Ален едва не свалился.

— Упрямец эдакий! — пробурчал Том. — Он, видите ли, платить не желает. Видите вот эти факелы, сэр? Они горят день и ночь. Без них тут ни зги не видать. Так вот, эти факелы тоже за счет заключенных. Без денег тебе здесь не дадут даже заплесневелой корки хлеба и глотка вонючей воды. Так что если у вас есть при себе ценные вещи, дайте на них взглянуть, — может, за них что-нибудь и удастся для вас сделать. Но вы уж поскорее решайтесь, пока я вас не отдал другим заключенным. Они тоже хотят получить свою долю.

Ален никак не понимал, к чему клонит надзиратель, и покачал головой. Да и не было у него при себе ничего ценного — ни обручального кольца, ни даже пряжек на башмаках.

— Что ж, как пожелаете. Мое дело — предупредить.

Пожав плечами, Том хорошенько пнул Алена, и они пошли. Вскоре они оказались еще в одном каменном мешке, куда и солнце не проникало. При их появлении зашевелились обитатели этого места — заросшие оборванцы. Первое, что бросилось Алену в глаза, — в этом, с позволения сказать, помещении отсутствовало всякое подобие нар или коек. Спали здесь на голом полу.

Заключенные, окружив Тома и Алена, стали присматриваться к новичку. Какой-то бородатый здоровяк с недобрым взглядом решил поинтересоваться:

— Денежки он заплатил?

— Нет, не заплатил, — ответил Том. — Ни единого пенни.

Ален обеспокоенно смотрел то на одного, то на другого.

У него появилось смутное предчувствие беды.

И оно не обмануло Риджуэя. Не успел Ален оглянуться, как бородач ухватил его за грудки и ударил о стену. Ален едва сумел подавить стон боли. Он понимал, бессмысленно уверять их, что, мол, скоро друзья ему помогут и передадут деньги. В Ньюгейте царил один закон — закон силы, но никак не разума. Раз не смог заплатить положенное сию минуту, получай свое.

Обступив Алена, заключенные поочередно стали пихать его — все это очень напоминало игру, в которую Риджуэй играл еще мальчишкой, если бы не удары вполне взрослыми кулаками и не больно врезавшиеся в тело цепи. Вдруг один из заключенных, стоявший сзади, набросил на шею Алена цепь и стал стягивать ее все туже и туже. Риджуэй, не выдержав, свалился на пол. Задыхаясь, он почувствовал, как другой стаскивает с него башмаки, чулки, как чьи-то пальцы разрывают сорочку. У Алена потемнело в глазах, ему казалось, пробил его последний час. В ушах толчками отдавались страшные удары сердца. Уже теряя сознание, он будто издалека услышал чей-то голос:

— Оставьте его! Если задушишь его, тебя ждет гнев Господний!

Через какое-то время железная удавка на шее ослабла. Риджуэй с трудом открыл глаза и увидел склонившегося над ним мужчину.

— Как ты, друг? Давай поднимайся на ноги.

Ален непонимающе уставился на незнакомца. Он попытался встать — на удивление, никто ему не мешал, — но почему-то не получалось. Сердце готово было выскочить из груди, страшно болела шея.

— Давай берись за мою руку. Я помогу, — сказал незнакомец.

Голос у этого человека был такой спокойный и приятный, что у Алена полегчало на душе. С большим трудом, опираясь на руку мужчины, Риджуэй сумел подняться на ноги и даже выпрямиться.

— Спасибо… вам, — поблагодарил он неизвестного спасителя. Язык с трудом повиновался ему.

— Так здесь бывает с каждым, кто не заплатит положенного, — пояснил заключенный. — Мне тоже крепко досталось, когда меня бросили сюда.

— И все-таки вы мне помогли. Благодарю вас за это.

— Не мог же я стоять и смотреть, как тебя убивают.

Только сейчас Ален сообразил, что странный незнакомец обращается к нему на ты.

— Так вы — квакер?

— Я член Общества друзей, — со значением поправил его мужчина. — Меня зовут Джордж Грей. Боюсь, они всю твою одежду превратили в лохмотья.

Грей был прав — ни чулок, ни башмаков у Алена больше не было. Одна лишь разодранная сорочка да штаны, и те все в дырах.

— Почему ты здесь оказался, друг? — сочувственно спросил квакер.

Ален рассказал ему свою невеселую историю. У него стало легче на душе, когда он поделился горем с этим дружелюбно настроенным к нему человеком.

— Я бы с удовольствием предложил тебе поесть, однако ни у меня, ни у моих соратников по вере нет ни куска хлеба, — с явным сожалением произнес Джордж Грей. — Мы бедны. Вот поэтому нас и держат в худшем из застенков Ньюгейта.

Ален больше не ощущал голода. И колики в желудке прошли сами собой. Его охватила жуткая слабость. Не было сил даже сидеть. Не обращая внимания на грязь, он лег и закрыл глаза.

Миновал день, а помощь не приходила. Ален был близок к отчаянию. Неужели Кит так и не нашел леди Сен-Клер? И вдруг Алена осенило: он вспомнил, как в разговоре с ним Аморе упоминала, что двор якобы собрался выехать в Танбридж-Уэлс. Может, она тоже уехала, и Кит не застал ее? В таком случае помощи ждать неоткуда.

Часами Ален лежал на каменном полу, уставившись в пустоту. В подземном застенке, где не было окон, он полностью утратил чувство времени. Однажды к нему подошел Джордж Грей и подал кружку с водой.

— Это, конечно, не бог весть что, однако придаст тебе силы и поможет дождаться помощи от друзей.

Ален поблагодарил квакера за отзывчивость и великодушие. Дело в том, что и Грей, и его собратья по вере были людьми неимущими, и подобный шаг с их стороны заставил Алена устыдиться. Он уже знал, что беднейшие из заключенных не гнушались тем, что поедали крыс и мышей, в изобилии водившихся в стенах этой тюрьмы. Еще вчера он лежал в объятиях Аморе, наслаждался великолепной едой и лучшим вином, а сегодня… Алену казалось, с тех пор миновала вечность, что это был всего лишь прекрасный сон.

Вдруг застенок охватила суета. Тюремщики загоняли по камерам тех заключенных, кто на протяжении дня пользовался относительной свободой передвижения, и запирали их там до утра. В каменный мешок устремлялись новые и новые узники, искавшие на каменном полу место для спанья. Те, кто посильнее, сумели отбить себе ворох гнилой соломы, валявшейся здесь, по-видимому, добрый месяц. Несколько немытых вонючих субъектов оттеснили Алена с прежнего места. Один из них, совершенно жуткий тип с диким взглядом, наградил Риджуэя тумаками за то, что тот замешкался. После долгих поисков он нашел себе место у стены каменного подвала, вплотную к неописуемо грязному бродяге, лохмотья которого буквально кишели вшами. Худой как скелет, весь покрытый струпьями и язвами, он, вытянувшись вдоль стены, распространял такую вонь, будто гнил заживо. Ален по привычке оглядел человека, желая убедиться, можно ли ему помочь. Даже не прикасаясь к нему, он ощутил исходивший от несчастного жар. Мужчина, закатив глаза, бредил в горячке, бессвязно бормоча и прерывисто дыша.