Чтение онлайн

— Да. Война — вопрос времени... Но тут у нас уже идет, Ильдар Махмудович, своя война. А она, как мне кажется, движется к развязке. И поэтому прошу вас приложить максимум усилий. — Нурбанов убрал телеграмму в стол и добавил: — Хотя можно было вам этого и не говорить.

За окном ярко сверкнуло, и тотчас ударил гром.

— И вот еще что, Ильдар Махмудович. Обо всех мелочах информировать меня лично.

Шифровка была неожиданной для всех и для Нурбанова тоже. И без того натянутые, как электрические провода, нервы у него испытывали в этот день большое напряжение. Невидимый Штольц чувствовал ситуацию.

Нурбанов метался по кабинету. В голове роились мысли.

В 18-45 доложили: «Зеленская сунула конверт за почтовый ящик на двери ее квартиры».

19-07. «Конверт изъят почтальоном Шугаевым. Взамен его Шугаев бросил в ящик толстый конверт, похоже — пачку денег, и газету».

19-35. «Почту вытащила из ящика Зеленская».

В 20-10 позвонил Закиров, который сообщил, что конверт, полученный от Зеленской, почтальон на этот раз сунул в карман и при разноске корреспонденции из кармана не вытаскивал. Значит, адресат, которому предназначен этот конверт, проживает не в этом микрорайоне, и, стало быть, информацию Шугаев передает не при исполнении обязанностей, а всего скорее на досуге.

В 21-40 сотрудник технического отдела Хайретдинов сообщил, что почтальону Шугаеву позвонили неопределенным голосом (как пояснил он, то ли мужчина женским голосом, то ли женщина мужским голосом). Интересовались здоровьем почтальона и предложили сходить завтра в кинотеатр «Родина», который находится рядом с четвертой сапожной мастерской на восемнадцатичасовой сеанс. Звонили из автомата с автовокзала.

Спокойно слушавший это сообщение полковник Нурбанов вдруг устремился к телефону:

— Справочная автовокзала?! Скажите, пожалуйста, есть ли автобус до Святовска с 21-30 до 22-00 часов?

Пауза.

— В 21-45.

Нурбанов посмотрел на часы: «Уже отправился. Послать погоню? Поздно. Агент успеет доехать до поселка».

В 23-10 позвонил нарком НКВД республики генерал Рахматуллин. Нурбанов доложил ему обстановку. Нарком посоветовал послать в Святовский поселок машину с двумя оперативниками: организовать ночное дежурство в самом монастыре. Днем в числе рабочих-реставраторов в монастыре работал лейтенант Денисов.

На следующий день Шугаев позвонил на работу и сообщил, что заболел. Около двух часов дня он появился на улице и, опираясь на трость, направился в поликлинику. Оттуда поехал на автовокзал. Приобрел билет за один рубль десять копеек и пошел в ближайший продовольственный магазин: купил поллитровку водки и закуски.

«Для кого это он купил билет?» — мысленно задал себе вопрос Закиров.

Около 16-30 Шугаев занял место в автобусе, следовавшем до Святовского поселка.

«Вот это да! — удивился Закиров. — Значит, он сам едет. А как же встреча в кинотеатре? Видимо, в восемнадцать часов он встречается с кем-то, но в другом месте. Потом... когда неизвестное лицо звонило Шугаеву, в разговоре упомянули четвертую мастерскую. Цифра четыре, наверное, обозначает условное место встречи... Ну, посмотрим...»

Закиров вместе с пассажирами направился к автобусу.

Шугаев сошел в Святовском поселке. Расположился на лужайке, недалеко от Волжского монастыря. Залпом осушил стакан водки, пожевал и тихонько потащился к монастырю. Присел на скамейку прямо напротив жилого здания, находящегося за высокой и толстой стеной крепости-монастыря. Просидев битый час, ровно в 18-00, Шугаев зашагал во двор монастыря, изредка оглядываясь.

На огромном дворе монументально высились многочисленные белокаменные соборы и звонницы. Недалеко от главной звонницы, почти примыкавшей к братскому корпусу, сиротливо прижалась к земле скамейка. Ее-то и облюбовал Шугаев. Он снял пиджак, вытащил недопитую бутылку, взглянул на двойные Екатерининские ворота, откуда только что сам появился, выпил. Мутным взглядом окинул Зеленую башню, архиерейский корпус и уставился на вагончик реставраторов-ремонтников, который приткнулся к монастырской стене. Почтальон подошел к вагончику, обошел его, внимательно посмотрел на висячий замок и остановился. Осмотрелся. Вытащил сверток и сунул его под толстые, пахнущие смолой доски. Вернулся к скамейке. Посидев еще немного, Шугаев двинулся к пристани и восьмичасовым трамвайчиком вернулся в Светловолжск.

Ремонт монастыря как памятника культуры начали в 1939 году и предполагалось закончить работы на следующий год летом. В ходе ремонта сооружений монастыря жильцов из монашеских келий братского корпуса переселили в новый дом. Архиерейский корпус оставался заселенным: в поселке не хватало жилья.

С тех пор, как вражеская агентура начала шнырять вокруг поселка и Волжского монастыря, контрразведчики стали уделять внимание бывшим офицерам царской армия и чиновникам, проживавшим в архиерейском корпусе. Некоторые из них вызывали подозрения в связях с иностранной разведкой. Вот тогда-то и было решено: включать состав рабочих-реставраторов, работавших непосредственно в монастыре, оперативника. Нужно было выяснить: не появляется ли здесь Варев? Приметы его были известны.

После того как «ожил» Постнов, не исключали возможности встретить его в поселке или в монастыре. А со вчерашнего дня, кроме того, ввели ночное дежурство: для этого было удобное место — вагончик реставраторов, где хранились инструменты и ценные строительные материалы. Два маленьких окна размером чуть больше кирпича выходили в разные стороны. Можно было вести наблюдение и через щель в двери.

Дежурившие в этот день контрразведчики Матытулин и Вильданов видели, как Шугаев прятал сверток. Вильданову показалось, что в тот момент, когда Шугаев вставал со скамьи, ручка трости стала намного тоньше.

— С чего бы это? — зашептал он на ухо Матыгулину.

Тот пожал плечами.

— Может, то, что здесь прятал под досками, — просто финт ушами? — не унимался Вильданов. — А на самом деле собака зарыта под скамейкой?

— Посмотрим, — неопределенно отозвался в темноте Матыгулин. — Ясно одно: надо смотреть в оба туда и сюда.

Темнота во двор монастыря опускалась поначалу нехотя: небо к вечеру начало очищаться от облаков. Лучи скрывшегося за горизонтом солнца цеплялись за жидкие перистые облака. Но вскоре и они растворились в темной бездне неба. Выступили слабые звезды. Где-то к полуночи на небо выкатилась почти круглая луна. Монастырский двор, пересекаемый причудливыми тенями соборов и сторожевых башен, застыл. Лишь изредка тишину прогоняли ночные сверчки.

Контрразведчики по очереди наблюдали за монастырским двором. Но пока никто не появлялся ни у скамейки, ни у досок.

Лейтенант Матыгулин уже было задремал, когда Вильданов толкнул его в бок:

— Тагир, ты слышишь, какой-то странный звук доносится от главной звонницы.

Тот встрепенулся. Прислушался и прошептал:

— Кажется, никого...

— Да ты проснись! — горячо зашептал Вильданов. — Приложи ухо к щели.

Матыгулин вновь прислушался:

— Скрежет железа, что ли?

— Вот именно. Кажется, кто-то пилой орудует. Звук доносится со стороны главной монастырской звонницы.

Вскоре все стихло. Вильданов взглянул на боковое зарешеченное окошечко звонницы и застыл в удивлении: там были видны сполохи огня.

— Смотри на звонницу, — произнес он. — Откуда там огонь? Вход ведь заперт.

Вильданов на ощупь двинулся к двери.

— Ты куда? — удивился Матыгулин.

— Как куда? — тихо отозвался тот. — Надо проверить. Не черти ж это... Кто-то туда пробрался...