Чтение онлайн

— Ну конечно. Не зря же Мэри Стюарт сказала нам, что она еще никогда не видела, чтобы Д'Алаква уделял столько внимания женщине, сколько уделил тебе.

— Ладно, оставим эту тему. В конце концов, он дал мне понять, что догадался о цели нашего появления на этой вечеринке. Остается надеяться, что он из-за нашей настырности не нажалуется кому-нибудь из министров.

Шел сильный дождь. Шестеро мужчин, сидя на удобных кожаных диванах, оживленно беседовали.

Комната, в которой они находились, была библиотекой. В камине потрескивал огонь, на стенах висели картины голландских художников — все свидетельствовало о строгом вкусе хозяина.

Открылась дверь, и вошел старик — высокий и худощавый. Шестеро мужчин поднялись и — один за другим — обнялись с ним.

— Извините за опоздание, но в такое время ездить по Лондону не так-то просто. К тому же мне пришлось выполнить свое обещание поиграть в бридж с герцогом и некоторыми из его друзей и друзей наших братьев.

Тихий звон колокольчика у двери возвестил о том, что пришел дворецкий и принес чай и другие напитки для семерых собравшихся в библиотеке мужчин.

Когда они остались одни, старик снова заговорил:

— Итак, подведем итоги.

— Аддай наказал Зафарина, Расита и Дермисата за то, что они не справились с заданием. Их держат в домике в окрестностях Урфы. Там они будут находиться сорок дней, однако мой информатор уверяет, что Аддай не остановится на этом сорокадневном заключении и придумает что-нибудь еще. Что касается отправки следующей бригады, то он еще не принял никакого решения, но рано или поздно он это сделает. Его волнует Мендибж — тот немой, что находится в туринской тюрьме. Аддай говорит, что видел сон и что по вине Мендибжа Общину постигнет горе. Мой информатор очень волнуется, потому что после этого сна Аддай почти ничего не ест и ходит сам не свой. Мой информатор беспокоится о его здоровье, а еще боится решения, которое Аддай может принять.

Мужчина замолчал. Это был человек средних лет, смуглый, с пышными усами. Он был хорошо одет, говорил на безупречном английском и всем своим видом и манерами походил на военного.

Старик жестом показал одному из присутствующих, чтобы теперь говорил он.

— Департаменту произведений искусства известно много, но при этом они толком не понимают, что же они знают.

Все посмотрели на говорившего озабоченно и с удивлением. Старик показал ему жестом, чтобы он продолжал.

— Они подозревают, что инциденты, происходившие в Туринском соборе, не были случайными. Они также считают, что кто-то хочет выкрасть или уничтожить Плащаницу, однако им непонятен мотив. Продолжается расследование в отношении предприятия КОКСА, поскольку в Департаменте считают, что через это предприятие они могут ухватиться за какую-нибудь ниточку, которая поможет им размотать весь клубок. Как я вам уже сообщал, осуществляется операция «Троянский конь», и этот немой, Мендибж, через пару месяцев выйдет на свободу. Еще одна ниточка, ведущая к клубку.

— Пришло время действовать, — сказал пожилой мужчина приятной наружности, говоривший с легким акцентом, свидетельствовавшим о том, что английский не являлся его родным языком. — Мендибж должен исчезнуть, — продолжал мужчина. — Что касается Департамента произведений искусства, то пора надавить на наших друзей, чтобы они остановили этого Марко Валони.

— Возможно, Аддай пришел к такому же выводу. Скорее всего, он считает, что Мендибж должен исчезнуть ради спасения Общины, — вмешался усатый человек с военной выправкой. — Быть может, нам нужно подождать и узнать, что же решит Аддай, прежде чем начать действовать самим. Могу показаться вам лицемером, но я все-таки не хочу, чтобы смерть этого немого была на нашей совести.

— Мендибжу не обязательно умирать. Достаточно будет помочь ему добраться до Урфы, — предложил один из присутствующих.

— Это слишком рискованно, — вмешался другой. — Как только он выйдет на свободу, Департамент произведений искусства станет следить за каждым его шагом, они там не дураки, к тому же люди с опытом. Они запустят в действие отлаженный механизм, и может случиться так, что для спасения его жизни придется пожертвовать жизнями многих людей, и тогда уж на нашу совесть действительно ляжет тяжкий груз, речь ведь идет о полиции и карабинерах.

— Ах, Боже мой, совесть! — воскликнул старик. — Сколько раз мы уже отмахивались от нее, говоря себе, что у нас нет другого выхода. Наша история — это история, в которой не обошлось без смертей. Впрочем, в ней присутствуют и самопожертвование, вера, милосердие. Мы ведь всего лишь люди, не более того, и мы совершаем такие поступки, которые считаем наиболее правильными. Мы заблуждаемся, делаем ошибки, исправляем эти ошибки… Да будет Бог к нам милосерден!

Старик замолчал. Остальные опустили взгляды, и каждый погрузился в свои мысли.

В течение нескольких минут все молчали. На лицах проглядывала обеспокоенность. Наконец старик поднял глаза и, выпрямившись на сиденье, снова заговорил:

— Ну, хорошо, сейчас я расскажу вам, что, по-моему, нам нужно сделать, а затем выслушаю ваши соображения.

Была уже ночь, когда старик сказал, что собрание закончено. Дождь по-прежнему окутывал город влажной пеленой.

Анна Хименес никак не могла выбросить из головы пожар в Туринском соборе. Она обычно общалась с братом раз в неделю и при этом неизменно интересовалась результатами расследования, проводимого Марко. Сантьяго злился, ругал ее за излишнее любопытство и ничего не рассказывал.

— Ты просто помешалась на этом, и подобное помешательство ни к чему хорошему не приведет. Пожалуйста, Анна, забудь об этом пожаре в соборе и о Плащанице.

— Но я же уверена, что могу помочь вам.

— Анна, это не мое дело, это — расследование Департамента произведений искусства. Марко мой хороший друг, я знаю, он считает, что четыре глаза могут увидеть больше, чем два. Именно поэтому он попросил нас просмотреть его записи, однако лишь для того, чтобы мы высказали ему свое мнение. И мы с Джоном действительно высказали ему свое мнение. На этом — точка.

— Сантьяго, дай и мне взглянуть на записи Марко. Я ведь журналист и смогу увидеть то, что не заметят полицейские.

— Ну конечно, журналисты — самые умные и толковые люди, а потому могут выполнить нашу работу лучше, чем мы сами.

— Не говори глупости и не обижайся на меня.

— Я не говорю глупости и не обижаюсь. Однако имей в виду, Анна: я не позволю тебе совать нос в расследование Марко.

— По крайней мере, расскажи мне, что ты сам о нем думаешь.

— Там все намного проще, чем может показаться.

— Это не ответ.

— Больше я тебе ничего не скажу.

— Я хочу съездить в Рим. Возьму, наверное, отпуск на несколько дней. Не возражаешь, если я приеду?

— Возражаю, потому как ты хочешь приехать в Рим не отдыхать, а попытаться убедить меня позволить тебе совать свой нос туда, куда ты не должна его совать.

— Ты невыносим.

— Да и ты не лучше.

Анна посмотрела на свой стол, где лежала куча бумаг и с десяток книг — все они были о Священном Полотне. Она уже несколько дней только то и делала, что читала о Плащанице. Издания для специалистов, религиозные, исторические книги… Она была уверена, что разгадку можно найти, покопавшись в истории Священного Полотна. Сказал же Марко Валони, что инциденты происходили вокруг Плащаницы с тех пор, как она была помещена в Туринский собор.