Чтение онлайн

В беспорядочно скачущих мыслях яркие воспоминания первых лет жизни и малозначительные происшествия очередного «зонального» дня вырисовывались разрозненными четкими картинками, которые постепенно сливались в единый слаженный сюжет. Казалось, стоит только взять листок и карандаш, как сразу же начнет излагаться повествование непростой судьбы и выйдет захватывающий роман.

Несколько раз Рината пробовала писать. Эти попытки так и остались пробами пера, ибо на бумаге все получалось не так гладко, как в голове. Нужные слова сразу не находились, и приходилось вычеркивать одни выражения, чтобы заменить их другими, казавшимися более подходящими случаю или состоянию души. В погоне за красивыми и правильными фразами она теряла саму мысль и нить сюжета. В результате испещренный синими буквами и красными линиями лист оказывался скомканным или разорванным на мелкие кусочки.

Заключенная не корила себя за неудачные творческие попытки, потому как понимала: многие люди считают, что их жизнь достойна описания в романе, но далеко не каждый одарен литературным талантом, а писателей на всех не наберешься. И все же Рината с удовольствием предавалась воспоминаниям. Это все, что ей оставалось, ибо загадывать на будущее не решалась. Злой рок вынудил усвоить пословицу «Человек предполагает, а Бог располагает». В том, что именно так все и происходит в реальности, пришлось убедиться на собственном горьком опыте.

Только Бог ли так расположил, что Ринате выпало потерять мужа и загреметь на пятнадцать лет в женскую колонию строгого режима? В то же самое время Светлану изувечил взрыв адской машины, лишив ребенка и красоты, а Наталье пришлось бежать на край света и скрываться под чужой фамилией. Чем заслужили такую страшную судьбу молоденькие девчонки, исполненные надежд на счастье и любовь?

Казалось, здесь не обошлось без дьявольских козней и злой ворожбы, в результате которой причудливо раскинутые карты юных жизней сложились в жестокий пасьянс смертей и разлук. За свои ли грехи, за чужие, но три подруги понесли свой крест без веры и надежды.

С чего все началось? В какой именно момент был сделан первый неверный ход, запустивший программу уничтожения? Разве Рината знала? Она так до сих пор и не смогла до конца понять, что же произошло однажды февральским утром, разделившим жизнь на «до» и «после». Эти страшные эпизоды чаще других прокручивались в затуманенной голове, но яркие картинки в итоге сменялись полной чернотой, а затем — новыми, ничего не значащими кадрами. Как в советских фильмах, где сразу после трепетного поцелуя влюбленных на экране появлялся шагающий по производственному цеху человек в защитной каске с сияющим лицом, символизирующим гордость по поводу достигнутых трудовым коллективом высоких показателей.

С какого времени она себя помнила? Лет с трех? Но принадлежали ли эти воспоминания лично ей или были навеяны более поздними рассказами взрослых?

Пожалуй, самым первым ярким событием детства стал разгоревшийся в двухэтажном бараке, где Рината жила с родителями и братом, пожар. Дело было на рассвете, а они с Павликом ночевали одни, потому что родители отправились на чью-то свадьбу. Или день рождения. Не важно. Главное, что она проснулась от непонятного шума и треска и еще до того, как услышала крики о помощи, поняла, что происходит нечто неординарное.

К тому моменту, когда раздались отчаянные вопли соседей «Пожар, горим!», девочка уже успела прямо на байковую ночную пижаму надеть пальтишко и опустить босые ножки в сапоги. Она попыталась приоткрыть входную дверь квартиры, но из коридора полыхнуло огненным жаром, и Рината побежала обратно в комнату.

Окно никак не хотело открываться. Выкрашенные летом рамы плотно держались друг за друга, не выпускали шпингалетов и не поддавались раскачке. И тогда она разбила стекла. Обрушила первым же ударом схваченного с полки молотка сначала одно стекло, потом второе и, насколько смогла, оббила застрявшие в рамах остроконечные осколки. Они жили на втором этаже. Высоко. Но нечищенный под окнами снег лежал толстым пластом, сокращая расстояние до земли и смягчая для двух детских тел удары от падения.

Сначала девочка выбросила в окно пуховое китайское одеяло, стянув его с родительской постели, потом вытащила из колыбели спящего Павлика. Максимально свесившись из окна, она осторожно разжала руки и выронила запеленатый комок — трехмесячного брата. Рината прицелилась: куда бы лучше выпрыгнуть самой, чтобы упасть на одеяло, а не на малыша, и зажмурилась…

Пролетев два метра, Павлик ровнехонько попал в центр раскинутого на снегу одеяла и даже не проснулся. И только нюхнув морозного магаданского воздуха, скривил личико и захныкал, зашевелил плечиками, стянутыми пеленкой. Мороз стоял под сорок градусов.

Когда прибыл пожарный расчет и в деревянные стены горящего дома под напором ударили струи ледяной воды, отважная девочка сидела на снегу, замотавшись в одеяло и прижимая к себе братика, на безопасном от развивающихся драматических событий расстоянии. Занялось с противоположной стороны дома, именно там работали пожарные, и оттуда доносились крики выскакивавших из пылающих квартир и горевших заживо соседей.

Рината решила отсидеться подальше от суеты, надеясь, что ей не очень попадет за разбитые стекла. Попало за другое. Когда в зеленом коме, ярким пятном выделяющемся на белом снегу, обнаружили двоих детей, взрослые просто диву давались, как хватило ума и достало сил у четырехлетней девочки сообразить, что происходит, и произвести грамотную эвакуацию из квартиры, которая несколькими минутами позже превратилась в огненный капкан. Когда наконец появились услышавшие о несчастье родители Ринаты и Павлика, пьяная мать принялась кричать на дочь:

— Ты что, не могла сообразить, что при пожаре в первую очередь надо выносить деньги и документы? Почему не забрала шкатулку из шкафа?

Чувствуя себя бестолковой и бесконечно виноватой, Рината втягивала голову в плечи в ожидании удара, но удар пришелся по лицу матери. Эльмире с размаху влепил пощечину не менее пьяный, чем она, Инвар, а потом сказал:

— Ты молодчина, дочка! Главное — не деньги, а Павлик.

Конечно, главным был Павлик. Это Рината четко усвоила с самого момента его появления в их квартире. Ребенком в семье считался новорожденный братик, а старшая сестра являлась всего лишь его приложением, нянькой и кормилицей. Она быстро научилась менять малышу пеленки и подогревать в жестяной кружке с водой бутылочку, наполненную жидкой кашей, ибо мать слишком рано перестала кормить ребенка грудью. Рината качала его, трясла перед носом погремушкой и пела песенки. Дети слишком часто оставались дома одни.

Впрочем, Павлик был спокойным ребенком, он редко плакал, и сестре иногда даже становилось скучно проводить дни напролет с таким неинтересным товарищем по играм. Рината с нетерпением ждала, пока малыш подрастет, а на улице потеплеет. Тогда с ним можно будет выйти погулять и похвастать перед соседями: вот что у нее есть! А пока дети безвылазно находились в комнате, расположенной в двухэтажном доме барачного типа, и девочка порой теребила вечно спящего брата за щечку, чтобы разбудить его и вместе погугукать.

Вскоре после пожара семья Юрканс получила новую квартиру. Родители были довольны, в два голоса твердили: не было бы счастья, да несчастье помогло, а у малышей появилась своя комната. В остальном их положение мало изменилось. Инвар и Эльмира работали, а по вечерам уходили в компании либо друзья приходили в гости к ним, дети же по-прежнему были предоставлены сами себе.

Рината научилась спокойно спать под громкие крики и пьяные песни за стеной детской и при этом просыпаться от малейшего шевеления Павлика в кроватке. Она всегда знала, что ему надо в тот или иной момент. Правда, однажды чуть не погубила ребенка, решив, что он уже достаточно взрослый, чтобы питаться как все, и ему тоже хочется попробовать вкусненького. Девочка впихнула братику в рот достаточно большой кусок шоколадки, сочтя, что если он и не умеет пока жевать, то это необязательно: шоколад растает сам. На счастье, к ним наведалась бабушка Мария. Заметив на губах ребенка коричневую пену, она ловко вытащила из крошечного ротика остатки шоколада, после чего судорожно корчившемуся Павлику пришлось делать промывание желудка.