Чтение онлайн

Следопыты-индейцы из ребят бы не получились. То ветка под ногой хрустнет, то шишку пнут, то оступятся.

— Мы уже далеко зашли в лес! — то и дело беспокоилась Ирка. — Мы сейчас заблудимся. В какой стороне станция?

Прогулка по болоту в первый день напугала ее не на шутку. А теперь и надеяться не на кого.

— Без толку мы здесь ходим, — не выдержал наконец Владик. — Круги нарезаем. Они ушли вглубь.

— Или их вообще нет в лесу, — сказал Витька. — Почему мы решили, что они здесь?

— А где же?

— На побережье, например.

— Что же ты молчал? Надо обследовать побережье! — воскликнул Владик.

На побережье никого не было.

— Времени много прошло, пока мы по лесу шатались, — сказала Ирка. — Они могли бог знает куда за это время переместиться.

Владик в сердцах пнул какой-то белый клубок.

— Что это? — наклонился к клубку Витька.

— Мусор какой-то.

— Нет. Это свежая стружка, корни и… Похоже на куски ствола.

— А вот и пальмовый лист! — закричала Ирка. — Они были тут! Эх, если бы мы не теряли времени в лесу!

— Погодите! А зачем они расковыряли пальму?

— Съели, наверное?

— Что? Пальму? Вместе со стволом?

— Как видишь.

— Я же говорю — каноэ выдолбили и уплыли! — хмыкнул Владик. — Психи, одним словом. Пойдемте на станцию, будем баррикадироваться. Что им еще в головы взбредет? Может, вторая пальма понадобится.

На станции было страшновато. Ребята заперли двери на замок.

— Свет включать не будем, посидим в темноте, — сказал Владик. — Этот сиплый вчера видел свет в наших окнах. Как-то неприятно, когда за тобой наблюдают.

— Думаешь, за темными окнами наблюдать не будут? Еще быстрее решат, что путь свободен, что нас нет.

— Лучше пусть так решат, чем начнут тарабанить и требовать, чтобы мы открыли дверь.

И только Владик это произнес, как в дверь затарабанили. Громко, настойчиво, по-хозяйски. Ребята испуганно сжались.

— Ребята! Откройте! Это я — Сева!

В конце девятнадцатого века по огромным просторам Сибири кочевали не только исконно жившие там племена, но и лихое племя бродяг. Среди них попадались разные люди — неудачливые золотоискатели, беглые каторжники, правдолюбцы, охотники.

Однажды, когда Черский исследовал устье небольшой речушки, впадающей в Байкал, а Мавра готовила на костре ужин, к лагерю путешественников подошел один из таких бродяг. Грязный, в оборванной одежде, исхудавший и голодный.

— Здравствуй, матушка, — поклонился он Мавре. — Позволишь у огня присесть?

В первый момент Мавра очень испугалась, но виду не подала.

— Садитесь, — сказала она. — Сейчас ушица поспеет — накормлю.

— А не боишься меня?

— Чего ж бояться?

— А коли я убивец?

Мавра не ответила, пробуя уху.

— Ну, вот и сварилась, кажется. Сейчас муж вернется, и ужинать станем.

— А муж твой меня не прогонит?

— Отчего же ему вас прогонять?

Бродяга хмыкнул и придвинулся к костру поближе. Вернулся Черский. Он радостно шагнул к незнакомцу и представился:

— Иван Дементьевич. С кем имею честь?

— Максимка я. Бродяга.

— Как же в такую глушь забрел?

— Из острога бежал.

Черский кивнул:

— Как же в остроге оказался?

Максимка усмехнулся:

— За бродяжничество и взяли.

— Зачем же на себя наговаривали? — возмутилась Мавра. — Зачем говорили, что убийца?

— Проверить хотел, испужаешься али нет?

— Из каких же ты краев, Максимка? — спросил Черский.

— Тутошний я, сибирский.

— Вот и хорошо. Мне как раз толковый проводник нужен. Хочу через ту речку переправиться, а она больно уж бурная, одному не справиться.

— Отчего же добрым людям не помочь? Веревку для переправы надо.

— Будет веревка.

— Ну, тогда и переправа будет, — Максимка сдвинул на глаза шапку и уснул на земле, у костра, поплотнее закутавшись в рваный зипун.

Помощник из него вышел толковый, сноровистый.

— Я обвяжусь веревкой и пойду вброд, а ты держи веревку покрепче, — сказал Черский.

Максимка недоверчиво смерил взглядом худую фигуру ученого.

— Нет уж, Иван Дементьич. Речка сильная, а ты больно хлипкий. Давай я пойду.

Он обвязался веревкой и пошел. Черский и Мавра изо всех сил держали веревку, иногда казалось, что течение уносит Максимку, но он снова выныривал из бурунов и шел к другому берегу. На другом берегу он закрепил веревку и махнул Черским рукой. Теперь, держась за натянутую веревку, можно было переправляться без боязни.

Еще неделю прожил Максимка вместе с экспедицией. Стряпал, колол дрова, помогал в переправах. А через неделю сказал:

— Пора мне. Нынче уйду.

— Оставайся, — предложил Черский.

— Нет, Иван Дементьич, пойду.

— Куда же пойдешь?

— Дальше бродяжить. Авось где себе и теплое местечко сыщу. Там и осяду навсегда. А то камушки начну собирать, вот как ты. Раньше меня только золотишко интересовало, а теперь пригляделся и понял — у каждого камушка своя душа имеется.

Черский улыбнулся:

— Глядишь, еще ученым станешь?

— Ученым? Ну, Иван Дементьич, куда мне до тебя!

— Возьми денег на дорогу и ружье.

— Деньги возьму, а ружья не надо.

— Как же в тайге без ружья? Вдруг зверь нападет?

— В тайге не зверя надо бояться, а человека, — открыто улыбнулся Максимка. — Ладно уж, возьму твое ружье, чтоб не обидеть.

Черский принес бродяге ружье и порох.

— Хорошо ружьишко-то. Не жаль?