Чтение онлайн

И набрав в легкие побольше воздуха, Тонкий заорал со всей силы, на которую только был способен:

– Стоять! Ни с места! Руки за голову! Лицом к стенке! Стрелять буду!

Чтобы хоть как-нибудь поддержать друга, и создать дополнительный устрашающий эффект, Серега принялся что есть мочи колотить железным половником по батарее парового отопления.

Мысль его была такая: если даже телефоном воспользоваться в такой суматохе не получится, то нужно хотя бы оповестить соседей, хотя бы ту же Ленку, что в квартире номер семьдесят восемь происходит что-то сверхординарное, настоящий налет и погром.

– У-и-и-и!
– раздался из того угла, где должен был затаиться преступник, тонкий визг.

– Черт побери, это же Ленка!
– первым узнал Андрей, и включил в комнате свет.

И впрямь - юная соседка из квартиры семьдесят девять стояла лицом к стене, подняв руки, и дрожа всем телом. Была бы её воля, он бы вообще вжалась сейчас от страха под обои.

– Вольно!
– скомандовал Андрей.

Ленка повернулась, но руки так и не опустила.

– Ой, а я думала, тут никого нет. Темно же, свет нигде не горит, пробормотала она, испуганно шмыгая носом, и не зная, куда спрятать глаза.

– Фу, напугала ты меня, - с облегчением выдохнула Ирина.
– Ты как сюда попала? Зачем? Ты чего тут забыла?

– Я через лоджию...

– Повадилась тут лазать, - неодобрительно высказался Серега. Шпионка! И к тому же ещё обжора.

Ленка презрительно скривилась, ткнула в сторону Сереги пальцем:

– А за то вот эти, вот эти... Они у вас альбом с фотографиями украли. А я, наоборот, принесла. Вот, возьмите.

– И ещё ябеда, - прошипел Серега.

Ирина взяла в руки альбом, открыла первую попавшуюся страницу, и тут же раздраженно захлопнула:

– Видеть не могу! Какая гадость. Как будто в другой жизни. Даже вспоминать не хочу.

И швырнула его в мусорное ведро.

– А ты, Лена учти на будущее - если ещё раз без спроса ко мне заберешься, родителям скажу. я тоже умею ябедничать.

– Все девчонки такие вредные, - пробормотал себе под нос Серега, но его было слышно, потому что по радио как раз зазвучала тихая, печальная музыка. Люба выбирала мелодии на свой вкус, под настроение.

– Как на похоронах!
– возмутилась вдруг Ирина.
– Нет, это все же не по мне - сидеть тут, как в норе, и ждать незваных гостей. А вдруг и правда кто-нибудь через балкон залезет? Нет, второй раз я такого стресса точно не выдержу.

Она повернулась к Андрею:

– Ты тогда правильно сказал - чтобы как следует спрятаться, лучше всего выйти на самое видное место, где тебя точно никто не найдет. И мое такое место сейчас в студии. Подумайте сами, как эти негодяи смогут меня достать в студии? Да никак! Для этого им прийдется ломать железную дверь это раз. Во-вторых, там все наши ребята. А в третьих, даже если они до меня доберутся, то все их действия, угрозы, и сам факт нападения по прямому эфиру услышат сотни, и может быть даже, тысячи людей. Какой смысл мне тут затаиться, как крысе, когда меня тут потихоньку пристукнут?

– Но-но-но!
– возмутился Серега.
– Только не надо обижать мою Твиксу! Я этого не потреплю.

Ирэн начала торопливо собираться на работу, и первым делом наводить макияж, а Андрей тем временем потихоньку подошел к Лене.

– Ладно, будем квиты. Ты нас сейчас, сама о том не подозревая, сильно выручила с этим своим альбомом.

– Как это?
– подняла на него Ленка любопытные, черные глаза.

– Не важно. Но ты годишься для работы эксперта-криминалиста. Позвони мне завтра.

– Спасибо, Гвоздик!
– обрадовалась Ленка.
– Можно я тебя обниму?

– Да ты что? Никаких телячьих нежностей!
– Андрей перехватил взгляд Сереги, и так отшатнулся от девчонки, что опрокинул стул, но потом прошептал.
– Впрочем, ты и сейчас сможешь нас помочь в одном деле.

– Все, что скажешь! И даже без всяких пирожных.

... Не прошло и получаса, как возле дома Майкла появились две юные, нарядные, и на редкость оживленные девушки.

– Слушай, а тебе, Тонкий, оказывается, идет ленкина шляпка, - шепотом издевался над товарищем Серега.
– Вот только юбочку бы покороче, чтобы Майкл полюбоваться на твоими палками вместо ног. И губная помада смотрится не плохо. Не пойму - зачем маленькой девчонке столько всяких помад, красок-прибамбасок? Шпионка, обжора, ябеда, и ещё - воображала.

– Молчи, Толстый, - тихо огрызался в ответ Андрей.
– На себя бы посмотрел. Тебе, оказывается, вообще даже грима никакого не надо. А кудряшки-то, кудряшки! Мечта, загляденье! И ты давай слишком не зарывайся, потому что мы идем выполнять задание, понятно? А то получишь.

Окошки маленького домика, где обитал рекламный Майкл, были ярко освещены, но хозяин все равно и не подумал открыть дверь. Мало того, было видно, как Майкл подробно рассмотрел "девочек" через глазок на двери, и цыпочках ушел назад в комнату.

Ирэн оказалась права - Майкл накрепко заперся от всех в своей деревянной "крепости". Мальчишки какое-то время посидели возле дома на скамейке, затем подкрались к окошку со ставнями. Подглядывать было опасно, но вот подслушать - вполне возможно. Тем более отсюда стало слышно, что Майкл с кем-то громко беседовал. Значит, он находился в доме не один, а, волне возможно, с кем-то из своих сообщников.

– Все? Значит - это все?
– горько жаловался кому-то Майкл.
– Конец карьере? А ведь как все шло хорошо! Сам помощник мэра пожал мне руку, и поблагодарил за организацию праздника. И даже намекнул, что может пригласить на работу в мэрию в организационный отдел. И что же? Все пошло прахом! А из-за чего? Из-за того, что какой-то маленький болван вдруг затеял кидаться пирожными! И потом ещё этот цемент... Я - уволен! Все, мой милый друг - о, кей! Приехали! Я должен назад возвратиться в свою деревню, и до конца дней работать в коровнике.

– Смотри-ка! Он, оказывается, переживает, жалуется кому-то, удивленно заметил Серега.
– По-моему, он и сам не знает, кто испортил презентацию.

– Придуривается! Нарочно кому-то очки втирает, - прошептал Андрей. Неужто ты ещё не раскусил этого типа? Интересно, перед кем он там распинается. Как же, в коровнике! А у самого под матрасом мешок денег лежит.

В комнате повисла долгая пауза. По-видимому, собеседник отвечал Майклу что-то шепотом, уговаривал все-таки остаться в городе, потому что тот вдруг горячо возразил:

– Нет, уволен, уволен! Только в деревню, к бабушке! После такого позора даже и говорить нечего. Я уверен, что про эту чертову презентацию уже сейчас говорит весь город, скандал траслируется по каналам местного телевидения, и все, все мои знакомые надо мной смеются. И теперь меня не возьмут на работу ни в одну порядочную фирму. Это - конец. Может быть, мне лучше вообще застрелиться?

Пауза сделалась особенно напряженной, драматической.

– И не нужно меня успокаивать, или уговаривать! Да-да - застрелиться или повеситься! Хотя не знаю - говорят, все висельники делаются такими страшными. А если застрелиться? Фу, везде будет кровища. Можно, конечно, и отравиться, но только чтобы сразу, мгновенно. Но где взять такие сильнодействующие средства? И лучше даже не уговаривай меня, о, кей? Всем и так ясно, что я теперь нищий, безработный, и что карьера моя закончена. Мне даже стыдно выходить на улицу, потому что все вокруг будут показывать на меня пальцем и смеяться. Зачем жить? Я, самый известный в городе имиджмейкер, создал себе такой имидж, что только смерть сможет хоть как-то меня оправдать...