Тайна, в которой война рождалась… (Как империалисты подготовили и развязали вторую мировую войну)
Шрифт:
Это заявление свидетельствует не только о намерении итальянского диктатора совершить «боевые подвиги», лишь убедившись в их полной безопасности. Оно говорит также о том, что исходным моментом являлась вера в безнаказанность агрессии.
Весной 1934 г., как раз в те дни, когда Муссолини распространялся о «долге» Италии ввести Африку «в круг цивилизованного мира», в «Палаццо Венеция» состоялось секретное заседание. К «дуче» были вызваны начальник штаба генерал Бадольо, министр колоний Де Боно и заместитель министра по иностранным делам Сувич (портфель министра иностранных дел принадлежал самому Муссолини). На повестке стоял вопрос об «оборонительных мероприятиях» на границе Эритреи (тогда итальянской колонии) с Эфиопией. О характере «оборонительных мероприятий» можно судить по сформулированному Муссолини резюме:
«1. Завершение оборонительных мероприятий в кратчайший срок.
2. После завершения оборонительных мероприятий изучить вопрос о косвенном провоцировании акции со стороны Эфиопии.
3. В том, что касается нашего общего курса в отношении Эфиопии, продолжать политику, которая имеет целью избежать любых помех нашим военным приготовлениям, следовательно, политику, в наибольшей возможной степени основанную на договоре о дружбе…
4. Абсолютное молчание в том, что касается правительств Франции и Великобритании относительно политики военных приготовлений».
Форсированная подготовка к нападению и одновременно «в наиболее возможной степени» проявление «дружбы» – таковы были приемы итальянского фашизма.
Муссолини не удалось сохранить военные приготовления в тайне. В августе того же года американский военный атташе направил в Вашингтон следующую информацию:
«Военные приготовления к операциям против Абиссинии. Как стало известно из надежных источников, Генеральный штаб итальянской армии разработал план завоевания и оккупации Абиссинии. В соответствии с полученной информацией, подготовительные меры для выполнения указанного выше плана операций, включающие создание запаса военного снаряжения и выравнивание площадок для сооружения дополнительных аэродромов, уже находятся в стадии осуществления. На протяжении последних двух недель лица, связанные с вооруженными силами, работающие в колониальной администрации или министерстве иностранных дел, прямо или намеками говорили о «предполагаемых военных операциях в Абиссинии, имеющих целью расширение колониальных владений Италии…
В случае, если названная операция будет проводиться, командование итальянскими силами поручат генералу Грациани, известному по его руководству колониальной войной в Киренаике и являющемуся командующим армейским корпусом в Уд и но. Военные планы предусматривают использование 100000 человек и авиационных соединений, включая бомбардировочные. Было сообщено, что основные силы разделятся на две колонны, первая двинется к Аддис-Абебе с севера (Эритрея), вторая направится к той же цели с юга (Сомалиленд). Одной из главных задач авиации станет разрушение коммуникаций между Джибути и Аддис-Абебой (принадлежащей Франции железной дороги).
Как предполагается, операция обойдется не менее двух биллионов лир (17300000 долл.)».
В декабре 1934 г. в сообщениях телеграфных агентств вдруг замелькало незнакомое для европейцев название «Уал-Уал». Любопытные отыскивали на карте еле заметную точку в восточной части Эфиопии, в углу между Британским Сомали, отрезающим страну от Аденского залива, и Итальянским Сомали, протянувшимся вдоль берега Индийского океана. В начале декабря здесь произошли кровавые события, привлекшие внимание всего мира.
«Англо-эфиопская разграничительная комиссия, – сообщал за несколько дней до этого американский поверенный в делах в Аддис-Абебе, – в сопровождении обычного вооруженного эфиопского эскорта проводила работы в пустыне Огаден близ пересечения границ Эфиопии, итальянских владений (Сомали) и британских владений (Сомалиленд). 23 ноября комиссия неожиданно натолкнулась на итальянский укрепленный форт в Уал-Уал. Уал-Уал является важным источником водоснабжения в пустыне Огаден и расположен примерно в 100 километрах от границы на территории Эфиопии.
Итальянцы, видимо, отказались разрешить комиссии пройти через их линии и даже не позволили подойти к колодцам.
– Почему мы не слышали об этом раньше? – спросил я моего информатора.
– Они все это время вели переписку. Протесты направлялись фортом в итальянский штаб по радио.
– Тогда почему же обстановка вдруг стала столь острой, что возникла необходимость экстренного созыва заседания правительства?
– Потому что вчера комиссия получила наконец ответ.
– Каково его содержание? – спросил я.
– Военная демонстрация с участием танков и самолетов».
Когда поверенный в делах США отправлял депешу, события уже далеко опередили ее содержание. 5 декабря в Уал-Уал произошло вооруженное столкновение. Итальянский гарнизон, вооруженный пулеметами, бронемашинами и самолетами, заставил эфиопские воинские части отступить, оставив на поле боя свыше сотни убитых.
Обе стороны заявили протесты. Италия нагло требовала извинений и возмещения ущерба. Правительство Эфиопии предложило урегулировать вопрос, применив процедуру примирения или арбитража, которая предусмотрена договором о дружбе от 1928 г. Итальянцы продолжали настаивать на своем. Тогда Эфиопия обратилась в Лигу наций. Попытки Англии и Франции уладить конфликт закулисным компромиссом за счет пострадавшей стороны оказались тщетными. Муссолини создал желанный предлог для агрессии (3) .
Муссолини получает «дюжину бананов»
Намерение «дуче» затеять авантюру в Африке создавало, по мнению Парижа, удачную политическую ситуацию: пожертвовав Эфиопией, обезопасить французские колонии в Северной Африке, получить дружбу итальянского диктатора и использовать ее для сближения с третьим рейхом.
Не теряя времени, Лаваль отправился в Рим. Настроение министра иностранных дел несколько настораживало сотрудников Кэ д’Орсе. Закулисные переговоры с Италией, начатые еще 1 ноября, далеко не закончены, но Лаваль решил ехать. «Поездка важнее, чем текст соглашения», – заявил он. Что принесет Франции «политика двусмысленностей», изобретенная новым министром?
Переговоры в Риме завершились подписанием 7 января 1935 г. франко-итальянского соглашения. Оно сразу вызвало подозрения: не воспользовался ли Муссолини этой встречей для того, чтобы получить от Лаваля carte blanche [41] в отношении Эфиопии? Политики и дипломаты читали и перечитывали опубликованные тексты. Но в них говорилось об «укреплении мира» в Европе, о территориальном разграничении между владениями двух держав в Африке, о положении итальянцев в Тунисе [42] и, наконец, о некоторых вопросах экономического сотрудничества Франции и Италии в Эфиопии.
41
Полную свободу действий (франц.).
42
В Тунисе проживало значительное количество итальянцев.
– Знаете ли вы, что Муссолини не соберет и дюжины бананов на той территории, которую я уступил ему в Сахаре и близ Джибути? – отшучивался Лаваль. – Зато теперь Италия вместо Франции должна будет содержать там полицейских. Главное же, Муссолини перестанет поддерживать Германию в вопросе вооружений. В сделке с ним я оставил ему свою рубашку, а увез его рубашку вместе с запонками!
Шутки Лаваля, разумеется, не могли успокоить тех, кто желал знать правду. Ставшие известными некоторые подробности визита в Рим еще более усугубили подозрения. Франко-итальянские переговоры начались утром 6 января. В первой половине дня была согласована позиция сторон по австрийскому вопросу. Когда перешли к главной и самой трудной проблеме – Африке, дело застопорилось. Вечером во французском посольстве, занимавшем «палаццо Фарнезе» – роскошный дворец эпохи Возрождения, Лаваль устроил прием в честь «дуче». В 11 часов Лаваль и Муссолини уединились для переговоров с глазу на глаз. «Все в порядке», – заявил, улыбаясь, Лаваль одному из французских журналистов, когда уже за полночь вернулся к гостям. Действительно, на следующий день были подписаны общая декларация и соглашения по остальным вопросам, являвшимся предметом переговоров. Не во время ли этой встречи два ренегата от социализма совершили тайную сделку за счет Эфиопии?
В публичных выступлениях Лаваль пытался реабилитировать себя и несколько раз отвергал предъявлявшиеся ему обвинения. Но он признавал, что предоставил Муссолини полную свободу для «мирного» проникновения в Эфиопию.
Интересная деталь содержится в мемуарах бывшего советника французского посольства в Риме Ж. Блонде-ля. Он участвовал в переговорах.
«С точки зрения Муссолини, это соглашение, которое предоставляло ему свободу деятельности в Абиссинии, являлось первым шагом к ее завоеванию. Он начал его в октябре (1935 г. – Лег.). И когда в конце года Л аваль в личном письме, которое доставил один из сотрудников его секретариата и копия которого находилась в посольстве, попытался получить от январского собеседника письменное свидетельство о своей непричастности к итальянской агрессии, Муссолини уклонился. Более того, он напомнил Лавалю одно неудачное выражение, которое последний не отрицал, но смысл которого оспаривал: „Теперь вы имеете свободу рук“. Что касается меня, – продолжал Блондель, – то, читая эту переписку, я полагал, что оба собеседника во время разговора с глазу на глаз во дворце Фарнезе попросту намеренно уклонились от уточнения устраивавшего их экивока» [43] .
43
«В июне 1940 г., – пишет Ж. Табуи, – когда французское пра-рительство будет эвакуироваться из Парижа и когда все будут заняты тем, чтобы уничтожить или собрать свои бумаги, станет известно, что в досье о визите Лаваля в Рим находятся два письма „дуче“, адресованные Лавалю. „Дуче“ настоятельно напоминает в них Лавалю о его обещаниях…»
Три с лишним десятилетия, прошедшие со времени описываемых событий, окончательно сняли покров тайны. Предъявлявшиеся демократической общественностью обвинения Лавалю были справедливыми и теперь доказаны документально. Политика «умиротворения» Италии означала прямое поощрение фашистской агрессии.
Сговор с Лавалем придал Муссолини храбрость. «Нация, для того чтобы оставаться здоровой, должна воевать каждые двадцать пять лет», – заявил он вскоре своему заместителю по министерству иностранных дел Сувичу. В день подписания франко-итальянского соглашения Де Боно был направлен в Эритрею для подготовки военных операций против Эфиопии с севера. Освободившийся портфель министра колоний Муссолини взял себе. В феврале Италия начала переброску в африканские владения двух дивизий (30000 человек) и 10000 рабочих «для строительства дорог». 27 февраля ее правительство заявило, что готово к «любой неожиданности». Тем временем генеральный штаб уточнял планы вторжения, предусматривая открытие операций в сентябре.
Сосредоточив в своих руках подготовку к агрессии [44] , Муссолини не мог не учитывать, что решающее значение для исхода затеваемой авантюры имела позиция Англии. Стоило ей перекрыть Суэцкий канал, как итальянские войска в Африке оказались бы отрезанными от своей основной базы на расстоянии 3,5—4 тыс. км.
29 января Леонардо Витетти, советник итальянского посольства в Лондоне, нанес «неофициальный» визит в Форин оффис. Он сообщил о секретном соглашении Лаваля и Муссолини, а также довел до сведения желание Италии согласовать с Англией интересы двух государств в Эфиопии. «Этот шаг являлся вежливым намеком, так он и был воспринят, что, если Италии будет предоставлена свобода рук, английские интересы не будут затронуты», – пишет А. Киркпатрик, видный английский дипломат, в своем исследовании, посвященном Муссолини.
44
Являясь главой правительства, Муссолини одновременно занимал посты министров иностранных дел, колоний, военного министра, а также министров морского флота и авиации.