Чтение онлайн

Это заявление свидетельствует не только о намерении итальянского диктатора совершить "боевые подвиги", лишь убедившись в их полной безопасности. Оно говорит также о том, что исходным моментом являлась вера в безнаказанность агрессии.

Весной 1934 г., как раз в те дни, когда Муссолини распространялся о "долге" Италии ввести Африку "в круг цивилизованного мира", в "Палаццо Венеция" состоялось секретное заседание. К "дуче" были вызваны начальник штаба генерал Бадольо, министр колоний Де Боно и заместитель министра по иностранным делам Сувич (портфель министра иностранных дел принадлежал самому Муссолини). На повестке стоял вопрос об "оборонительных мероприятиях" на границе Эритреи (тогда итальянской колонии) с Эфиопией. О характере "оборонительных мероприятий" можно судить по сформулированному Муссолини резюме:

"1. Завершение оборонительных мероприятий в кратчайший срок.

2. После завершения оборонительных мероприятий изучить вопрос о косвенном провоцировании акции со стороны Эфиопии.

3. В том, что касается нашего общего курса в отношении Эфиопии, продолжать политику, которая имеет целью избежать любых помех нашим военным приготовлениям, следовательно, политику, в наибольшей возможной степени основанную на договоре о дружбе...

4. Абсолютное молчание в том, что касается правительств Франции и Великобритании относительно политики военных приготовлений".

Форсированная подготовка к нападению и одновременно "в наиболее возможной степени" проявление "дружбы" - таковы были приемы итальянского фашизма.

Муссолини не удалось сохранить военные приготовления в тайне. В августе того же года американский военный атташе направил в Вашингтон следующую информацию:

"Военные приготовления к операциям против Абиссинии. Как стало известно из надежных источников, Генеральный штаб итальянской армии разработал план завоевания и оккупации Абиссинии. В соответствии с полученной информацией, подготовительные меры для выполнения указанного выше плана операций, включающие создание запаса военного снаряжения и выравнивание площадок для сооружения дополнительных аэродромов, уже находятся в стадии осуществления. На протяжении последних двух недель лица, связанные с вооруженными силами, работающие в колониальной администрации или министерстве иностранных дел, прямо или намеками говорили о "предполагаемых военных операциях в Абиссинии, имеющих целью расширение колониальных владений Италии...

В случае, если названная операция будет проводиться, командование итальянскими силами поручат генералу Грациани, известному по его руководству колониальной войной в Киренаике и являющемуся командующим армейским корпусом в Уд и но. Военные планы предусматривают использование 100000 человек и авиационных соединений, включая бомбардировочные. Было сообщено, что основные силы разделятся на две колонны, первая двинется к Аддис-Абебе с севера (Эритрея), вторая направится к той же цели с юга (Сомалиленд). Одной из главных задач авиации станет разрушение коммуникаций между Джибути и Аддис-Абебой (принадлежащей Франции железной дороги).

Как предполагается, операция обойдется не менее двух биллионов лир (17300000 долл.)".

В декабре 1934 г. в сообщениях телеграфных агентств вдруг замелькало незнакомое для европейцев название "Уал-Уал". Любопытные отыскивали на карте еле заметную точку в восточной части Эфиопии, в углу между Британским Сомали, отрезающим страну от Аденского залива, и Итальянским Сомали, протянувшимся вдоль берега Индийского океана. В начале декабря здесь произошли кровавые события, привлекшие внимание всего мира.

"Англо-эфиопская разграничительная комиссия, - сообщал за несколько дней до этого американский поверенный в делах в Аддис-Абебе, - в сопровождении обычного вооруженного эфиопского эскорта проводила работы в пустыне Огаден близ пересечения границ Эфиопии, итальянских владений (Сомали) и британских владений (Сомалиленд). 23 ноября комиссия неожиданно натолкнулась на итальянский укрепленный форт в Уал-Уал. Уал-Уал является важным источником водоснабжения в пустыне Огаден и расположен примерно в 100 километрах от границы на территории Эфиопии.

Итальянцы, видимо, отказались разрешить комиссии пройти через их линии и даже не позволили подойти к колодцам.

–  Почему мы не слышали об этом раньше? - спросил я моего информатора.

–  Они все это время вели переписку. Протесты направлялись фортом в итальянский штаб по радио.

–  Тогда почему же обстановка вдруг стала столь острой, что возникла необходимость экстренного созыва заседания правительства?

–  Потому что вчера комиссия получила наконец ответ.

–  Каково его содержание? - спросил я.

–  Военная демонстрация с участием танков и самолетов".

Когда поверенный в делах США отправлял депешу, события уже далеко опередили ее содержание. 5 декабря в Уал-Уал произошло вооруженное столкновение. Итальянский гарнизон, вооруженный пулеметами, бронемашинами и самолетами, заставил эфиопские воинские части отступить, оставив на поле боя свыше сотни убитых.

Обе стороны заявили протесты. Италия нагло требовала извинений и возмещения ущерба. Правительство Эфиопии предложило урегулировать вопрос, применив процедуру примирения или арбитража, которая предусмотрена договором о дружбе от 1928 г. Итальянцы продолжали настаивать на своем. Тогда Эфиопия обратилась в Лигу наций. Попытки Англии и Франции уладить конфликт закулисным компромиссом за счет пострадавшей стороны оказались тщетными. Муссолини создал желанный предлог для агрессии{*17}.

Муссолини получает "дюжину бананов"

Намерение "дуче" затеять авантюру в Африке создавало, по мнению Парижа, удачную политическую ситуацию: пожертвовав Эфиопией, обезопасить французские колонии в Северной Африке, получить дружбу итальянского диктатора и использовать ее для сближения с третьим рейхом.

Не теряя времени, Лаваль отправился в Рим. Настроение министра иностранных дел несколько настораживало сотрудников Кэ д'Орсе. Закулисные переговоры с Италией, начатые еще 1 ноября, далеко не закончены, но Лаваль решил ехать. "Поездка важнее, чем текст соглашения", - заявил он. Что принесет Франции "политика двусмысленностей", изобретенная новым министром?

Переговоры в Риме завершились подписанием 7 января 1935 г. франко-итальянского соглашения. Оно сразу вызвало подозрения: не воспользовался ли Муссолини этой встречей для того, чтобы получить от Лаваля carte blanche{42} в отношении Эфиопии? Политики и дипломаты читали и перечитывали опубликованные тексты. Но в них говорилось об "укреплении мира" в Европе, о территориальном разграничении между владениями двух держав в Африке, о положении итальянцев в Тунисе{43} и, наконец, о некоторых вопросах экономического сотрудничества Франции и Италии в Эфиопии.

–  Знаете ли вы, что Муссолини не соберет и дюжины бананов на той территории, которую я уступил ему в Сахаре и близ Джибути? - отшучивался Лаваль. - Зато теперь Италия вместо Франции должна будет содержать там полицейских. Главное же, Муссолини перестанет поддерживать Германию в вопросе вооружений. В сделке с ним я оставил ему свою рубашку, а увез его рубашку вместе с запонками!

Шутки Лаваля, разумеется, не могли успокоить тех, кто желал знать правду. Ставшие известными некоторые подробности визита в Рим еще более усугубили подозрения. Франко-итальянские переговоры начались утром 6 января. В первой половине дня была согласована позиция сторон по австрийскому вопросу. Когда перешли к главной и самой трудной проблеме - Африке, дело застопорилось. Вечером во французском посольстве, занимавшем "палаццо Фарнезе" - роскошный дворец эпохи Возрождения, Лаваль устроил прием в честь "дуче". В 11 часов Лаваль и Муссолини уединились для переговоров с глазу на глаз. "Все в порядке", - заявил, улыбаясь, Лаваль одному из французских журналистов, когда уже за полночь вернулся к гостям. Действительно, на следующий день были подписаны общая декларация и соглашения по остальным вопросам, являвшимся предметом переговоров. Не во время ли этой встречи два ренегата от социализма совершили тайную сделку за счет Эфиопии?