Чтение онлайн

Если бы не назначенное на послезавтра открытие Джеллименом Центра Священного Гонго, газетам оставалось бы писать только о деле Шалтая-Болтая. А так они были посвящены наполовину Шалтаю, наполовину Джеллимену. Но даже при таком раскладе шалтайская часть не радовала, поскольку журналисты продолжали гнуть заданную линию, именуя Джека кретином, слишком заносчивым для того, чтобы просить помощи у одного из самых выдающихся столпов детективного сообщества. Джек взял газеты с обеденного стола и сунул их в помойку, а затем выключил радио.

— Толпа собирается, — сказала Мадлен, глянув из окна на газетчиков и телевизионщиков, топтавшихся у калитки в ожидании реакции хозяев дома. — Я собираюсь сводить детей посмотреть на Джеллимена. Как думаешь, тебе удастся составить нам компанию?

— Я сегодня нянчусь со Священным Гонго, — мрачно ответил Джек. — Извини.

Стиви восторженно завопил «Па-а-а-а!» и швырнул ложку на пол, раз уж подвернулась возможность. Мэри приехала в восемь тридцать и, не обращая внимания на репортеров, протолкалась к дому. Ее представили семье, она вежливо со всеми поздоровалась, а затем они с Джеком сделали глубокий вдох и нырнули в толпу папарацци.

Их встретили вспышки фотоаппаратов и беглый огонь вопросов:

— Когда вы передадите расследование инспектору Звонну?

— Вы достаточно компетентны для расследования?

— Разве Шалтай не заслуживает лучшего?

— Вы будете на коленях просить Звонна о помощи?

— По-вашему, такой галстук подходит к этому пиджаку?

— Когда вы уволитесь?

— Сколько еще человек должны погибнуть, прежде чем вы попросите о помощи?

— Что вы имеете против рослых людей?

— Это действительно ваш «аллегро»?

Джек и Мери пробились сквозь толпу, сели в машину и поехали прочь, а вслед им неслись вопросы корреспондентов.

— Возле участка их будет еще больше, — сказал Джек, опуская стекло, когда окна стали запотевать, и поднимая его снова, когда начало накрапывать.

Он вытащил из-под себя какой-то предмет, лежавший на сиденье. Это оказалась мужская шляпа.

— Чья она?

— Вы о чем? — смущенно спросила Мэри. — А, это… это шляпа Арнольда.

Джек рассмеялся.

— Вы катали его весь вечер на моем шикарном авто? Мне-то казалось, вы удавить его готовы!

— Я сказала ему, что этот «аллегро» мой, — призналась Мэри. — Надеялась его отпугнуть.

— И как?

— Не помогло. У него «остин макси», и он спрашивал меня, давно ли я проверяла задний привод.

Они влились в систему одностороннего движения Рединга с крайней осторожностью, поскольку даже опытные водители, часто проезжавшие город насквозь, порой плутали здесь часами, а то и целыми днями. Система эта уникальна не потому, что сначала вас приводит туда, куда вам не надо, а уж потом туда, куда вам надо; нет, редингское движение славится тем, что вас всегда выбрасывает как раз туда, куда вам вовсе не надо, как бы вы ни пытались добраться туда, куда вам надо. И признанным способом добраться до нужного места является езда в противоположную сторону, в результате чего вы совершенно случайно попадаете именно туда, куда стремились. [59] Таким способом они и приехали к редингской тюрьме.

Дни, когда Джорджо Порджа волочился за женщинами, канули в вечность. Ему исполнилось семьдесят пять лет, и здоровье его изрядно пошатнулось. Времена, когда дамы падали в обморок, сраженные его обаянием, давно прошли, поток разгневанных мужей иссяк. Последние двадцать лет своей жизни Джорджо Порджа провел в тюрьме, которой предстояло стать и местом его последнего упокоения. Как и подобает человеку его ранга в преступном мире и пенитенциарной системе, престарелый гангстер жил в большой отдельной камере, прекрасно оборудованной и превосходно охраняемой. Не годится начальнику тюрьмы сидеть вместе с прочими заключенными, но, с другой стороны, человек, который в свое время использовал для укрепления дисциплины монтажную лопатку, ради всеобщей безопасности должен содержаться под строжайшим контролем. Поэтому до кабинета Порджа Джек и Мэри дошли в сопровождении начальника наружной охраны, а там были переданы человеку с сомнительной репутацией по имени Аардварк. [60]

— Меня называют Аардварк, — пояснил неуклюжий костлявый тип, ведя их по коридору, — птамушта я правая рука мистера Порджа. А еще я отсидел двенадцать из шестнадцати за вооруженное ограбление. Так что держите ухо востро.

Аардварк привел их в большую комнату с зарешеченным окном, со вкусом обставленную старинной мебелью. Большое кожаное кресло с высокой спинкой было повернуто к камину. Сморщенный указательный палец выстукивал на подлокотнике арию из «Мадам Баттерфляй».

Аардварк знаком велел им остановиться, затем что-то прошептал сидящему в кресле. Джек подтолкнул Мэри локтем и показал ей на фотографию Порджа вместе с Фридлендом. По другую сторону от гангстера находился еще кто-то, но эта часть снимка была отрезана.

— Вы? — одними губами спросила Мэри, и Джек кивнул.

— Мистер Порджа просит прощения, — заявил Аардварк, — но он разговаривает только на языке своего сердца.

— И что же это за язык? — уточнил Джек, надеясь, что Мэри понимает итальянский.

— Английский, — ответил Аардварк. — Он сын Бракнелла Порджаса. Вы понимаете, что это значит.

— Конечно, — отозвался инспектор, не имея ни малейшего понятия, о чем идет речь, да и не желая знать.

Они обошли кресло и увидели дряхлого старика, чьи колени прикрывал дорожный плед. Хозяин кабинета благосклонно улыбнулся каждому из гостей в отдельности, окинул Мэри взглядом с ног до головы, и на его лице промелькнули воспоминания бурной юности. Бесконечные женщины, бесконечные поцелуи…

— Прошу вас, — произнес он с подчеркнутым итальянским акцентом, — присаживайтесь.

Они опустились на два старинных стула, придвинутые для них Аардварком.

— Вот мы и снова встретились, мистер Шпротт, — тепло сказал он. — Сколько же мы не виделись?

— Двадцать лет.

— А мне казалось, что только восемнадцать. Как поживает мистер Звонн?

— Все так же, сэр.

— Он устремился к великим свершениям. Я с интересом слежу за его расследованиями по «Криминальному чтиву». Так, Аардварк?

— Да, с большим интересом, сэр, — поддакнул Аардварк, потирая руки.

— А вы? — полюбопытствовал Порджа. — Вы по-прежнему в ОСП?

Джек не на шутку завелся:

— Работы непочатый край, сэр. Потому я здесь и хотел бы поговорить с вами о том образе действий, который вы некогда практиковали.

Глаза старика опасно сверкнули.

— Вас интересует мое криминальное прошлое? — резко спросил он.

— Да, сэр.

— Тогда я не могу, не буду вам помогать. Это закрытая тема. Если вы желаете побеседовать о функционировании вверенной мне тюрьмы, я с радостью… поддержу… разговор…

Его голос прервался, и внезапно показалось, что он куда больше интересуется Мэри. Та нервно глянула на Джека. Мистер Порджа трясущимися руками надел очки, и на его морщинистом лице расцвела улыбка.

— Красавица, которой красоту не в силах я изобразить словами, — начал он тихим голосом, почти шепотом, — когда-нибудь ты извинишь меня. Не мной твой муж убит!

— Так где же он? — ответила Мэри прежде, чем Джек успел спросить, что творится. — О, как он кроток, добр и ласков был!

— Тем он нужней для Господа на небе, — мрачно продолжал Джорджо.