Чтение онлайн

Оставшись в полном одиночестве, Олесь пал духом. И в один из печальных дней своей жизни, когда тётка его избила за то, что Олесь отказался указать дом и квартиру, где живёт отец Ивасика, когда Олеся опять не допустила к Петрику охранявшая брата Ганя, он пришёл к своей пещере, добровольно проглотил три щепотки земли и стал «пиратом».

Олесь догнал Петрика на тропинке около каменного льва.

— Не подходи, подлиза! — сжал кулаки Петрик. — Я больше сюда никогда не приду!

И он стремглав пустился по тропинке вниз на Замковую улицу.

«Не приду! Не приду!» — стучало в висках Петрика. Но чем больше он об этом думал, тем нестерпимее больно становилось у него на душе.

— Постой, постой! — неожиданно преградил тростью путь мальчику отец Данька, который вышел из ворот дома, где жил Олесь. — Вот как хорошо, что я тебя встретил…

Маклер стоял перед опешившим мальчиком, опираясь на трость, вперив свой ястребиный взор в очередную жертву, тогда как губы его расплылись в ласковой улыбке.

— Ты чего испугался? У меня в гостях дядя Тарас, — доверительно шепнул он. — Дядя Тарас попросил, чтобы я сходил к вам домой и позвал сюда твою маму. Пойдём…

— Ваш Данько — вор! Он, прошу пана, нашу пещеру украл! — весь кипя от негодования пожаловался Петрик.

— Надо играть дружно. Я ему скажу, чтобы… Ох, позабыл! Тебя как зовут?

— Петрик.

— Так, так, Петрик… Небось, рад, что дядю увидишь? Пойдём за мамой, — ладонь маклера настойчиво подталкивала мальчика в спину.

Петрик исподлобья недоверчиво посмотрел на маклера. Этот ребёнок жил в мире, где жизнь смелых и честных людей висела на волоске, где человек человеку — волк. И то, что мать так часто внушала сыну, сейчас подсказало, как ему действовать.

В два прыжка Петрик очутился за спиной маклера, и, как зайчонок, скрылся в чаще орешника на склоне горы.

Нужно ли говорить, куда бежал Петрик. Конечно, туда, на старый двор, где жил Франек. Но каким ужасно пустым теперь показался мальчику этот двор, когда он увидел возле гаража совсем незнакомых двух дядек, чинивших грузовик.

Нет, конечно, они не знали, куда перебралась семья мусорщика. Это был второй жестокий удар, постигший Петрика.

Дарине было достаточно только взглянуть на вбежавшего Петрика, чтобы приложить палец к губам: «молчи!» И только когда ушла дворничиха, мать тихо сказала:

— Говори…

Глотая слёзы, Петрик сбивчиво поведал матери о вероломстве Олеся и Василька. Но, к отчаянию Петрика, это не вызвало у мамы такого горя, каким был охвачен он сам. Когда же дело дошло до встречи с отцом Данька, мама, сильно побледнев, вскрикнула:

— Опять маклер!

Усилием воли Дарина хотела отвести от себя мысль, что маклер мог выследить Петрика. Но весь день она уже никуда не отпускала Ганнусю и Петрика, заперла дверь, занавесила окно и каждую секунду ждала «непрошенных гостей».

А когда стемнело, Дарина собрала свои скудные пожитки в узелок и, никем не замеченная, ушла с детьми в более безопасное убежище.

Первого сентября 1939 года германские вооружённые силы вторглись в Польшу. Прошло каких-нибудь две недели, а Польша уже утратила все свои промышленные районы, лишилась многих крупных городов. Немцы захватили Варшаву. Польское правительство сбежало неизвестно куда.

И тогда Советское правительство сочло священным долгом подать руку помощи своим братьям-украинцам и братьям-белорусам, населяющим Польшу, которые столько выстрадали под панским ярмом, находясь на положении бесправных наций, а ныне брошены на волю случая.

Красная Армия получила приказ перейти границу Польши и взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Как внезапно приходит весна после бесконечно долгих зимних стуж, так пришёл этот незабываемый сентябрьский день.

В бомбоубежище, где Марина Стебленко, Дарина и их дети провели душную ночь, людей было набито, как зёрна в мешке. И вдруг, точно солнечный луч, ворвалась туда какая-то женщина и бросила в темноту:

— Выходите! Они уже пришли!

Ослеплённые солнцем, выходили люди из тёмных подвалов. Одни быстро, порывисто, другие робко, с опаской поглядывая на танки.

Со всех сторон слышались восклицания:

— Вызволители вы наши дорогие!..

— Ох, товарищи!..

— Братья…

— Мы никогда не теряли надежды!..

— Как мы вас ждали…

— Настал светлый час!

Кто-то маленький, беловолосый смущённо протянул смуглому командиру танка букет алой пахучек комнатной герани, сорванной в открытом окне своего полуподвального жилья. Этот «кто-то» был никто иной как Петрик, видевший, какой горячей благодарностью сияли, полные радостных слёз, глаза женщин и мужчин, обнимавших своих освободителей.

— Дивчино, будь ласка, глоток воды, — обратился к Ганнусе молодой стройный танкист с чёрными кудрями над высоким лбом.

— Прошу пана… товарищу, — зачерпнув из ведра кружечку воды, протянула танкисту Ганнуся.

— Просто «товарищ», без «пана», добре?

Ганя смущённо опустила тяжёлые ресницы.

Молодой танкист жадно пил воду, не сводя глаз с Ганнуси.

— Как мы вас ждали… ждали, как свою волю… — задушевно прошептала Ганнуся, прямо взглянув в лицо молодому танкисту.

Вот с этого мгновенья всё это и началось, как потом они вспоминали.

— Сынок, — обратилась к молодому танкисту Дарина. — Не слыхал ли часом, из Берёзы Картузской узников уже освободили? Ихний батько там…

Нет, молодой танкист этого не знал, чем опечалил Дарину.

— По местам! — послышалась команда.

Танкист поспешно расстегнул левый карман комбинезона, достал фотокарточку и на её обратной стороне чётким почерком написал:

— Как вас зовут? — спросил он, отдавая Ганнусе открытку с надписью.

— Ганя Ковальчук, — покраснев, промолвила девушка.

— Я вас найду, Ганя… Непременно найду… Если вы меня будете ждать, Ганя…