Чтение онлайн

– Хвастун! – усмехнулась Тося.

– Тётя Зина, скажите ей!

– Правда-правда, золотистый линь – большая редкость, не потому, что редко водится, напротив, развелось его много, но поймать не всякий сможет. Тут удача нужна. Раньше деревенские мужики ловили. А теперь одни дачники приезжают на выходные. Они всё в супермаркетах покупают. Один рыбак Сева остался на всю Грачёвку, – рассмеялась тётя Зина.

На лестнице послышались шаги. К всеобщему удивлению, по ступенькам спускались дети. Тамуся шла впереди, гордо улыбаясь, а за ней плёлся Миша. На первый взгляд можно было подумать, что братья на одно лицо. Однако Миша был чуть пониже ростом и худее Севы.

– Знакомься, Тося, это Миша, – представил брата Сева.

– Очень приятно, – рассеянно ответил Миша и машинально подвинул стул Тамусе.

«В манерах ему не откажешь», – подумала Тося.

– Миша, представь, я золотистого линя сегодня поймал.

– Поздравляю, – щурясь на уху, ответил мальчик.

– Ну, слава Богу, собрались, наконец-то, ешьте, пока с дымком!

– Тётя Зина, а вы давно в Грачёвке живёте? – спросила Тося.

– Всю жизнь! Тут и родилась. Только опустела наша деревня. Лето здесь провожу, а на зиму в Новгород уезжаю к дочке, за внуками присматриваю. Они у меня школьники. Один во второй класс перешёл, а другой в четвёртый.

– А почему они с вами в Грачёвку не приехали отдыхать? – спросила Тамуся.

– Да конечно! В Грачёвку! Это для них глухомань, что тут делать! Они, видите ли, лучше в Египет поедут, жариться на солнце. А здесь им скука, – махнула рукой тётя Зина. – И хорошо, что не приехали. Мне и без них неплохо, хоть отдохну по-человечески в тишине да на природе, чистым воздухом подышу. Красота ведь какая вокруг! Соловьи поют, лес рядом, полно грибов и ягод, речка Вейка! И всё своё, родное, – тихо произнесла тётя Зина, сложив руки на подоле.

В дверь позвонили, и тётя Зина помчалась открывать.

– Знакомьтесь, это наш дорогой сосед, Лев Григорьевич, профессор, историк, между прочим, – представила тётя Зина мужчину среднего возраста в квадратных очках с толстой оправой.

– Здравствуйте, ребята! Запах вашей ухи дошёл до моей усадьбы, и я решил заглянуть к вам на огонёк.

– Лев Григорьевич шутит, это я его пригласила, когда сегодня уборку делала в его доме. У меня и на отдыхе есть работа, – засмеялась тётя Зина.

– Да, без Зиночки нам не прожить тут, правда, мальчики? – произнёс профессор, садясь за стол.

– Всё шутите, – засмущалась тётя Зина.

– Нисколько, а уха изумительная, просто великолепная, – не сдерживал похвалы Лев Григорьевич.

– А я вот недавно из Англии вернулся, лекции читал студентам. Вот там уху варить не умеют – заявляю с полной ответственностью. Вообще, надо сказать, что английская кухня, как и вся Англия, отличается консерватизмом. Они особо не экспериментируют с блюдами. Можно с точностью в девяносто девять процентов угадать, что у англичанина на завтрак, на ланч и на ужин. Как думаете, чем заняты англичане с трёх до пяти после обеда? – Лев Григорьевич хитро посмотрел на ребят.

– Пьют чай, – спокойно ответила Тося.

– Совершенно верно, даже в ресторанах придерживаются этого правила. Ну а вы как тут отдыхаете? – перевёл тему разговора профессор. – Вот Сева, знаю, рыбак заядлый. Сегодняшним пиршеством мы обязаны ему. Миша увлечён компьютерными технологиями, – Лев Григорьевич незаметно подмигнул тёте Зине.

– А нам нравится в лес за грибами и ягодами ходить, в речке купаться, – ответила Тамуся.

– И на велосипеде кататься, – добавила Тося.

– А правда, что тут старая помещичья усадьба есть? – вдруг спросила Тамуся.

– Правда, а на что она тебе сдалась? – удивилась тётя Зина. – Была усадьба, да сплыла, а сейчас так, развалина без окон, без дверей. Когда-то там колхозное управление было. Здание колхоз поддерживал, крышу ремонтировали несколько раз. А теперь лет двадцать уже как бесхозная стоит.

– А с чего ты вдруг спросила, Тамуся? Туда опасно ходить, в доме могут быть обрушения, ему сто лет в обед.

– Да, да, Зиночка абсолютно права, – подтвердил Лев Григорьевич.

– Просто так, интересно стало. Нам про усадьбу одна девочка рассказала, Лариса, она живёт по соседству с нами, на Абрикосовой.

– Знаю я её, ох и любопытная девчонка, до всего ей дело есть. У них вся семья такая, Кузьмичёвы они, вечно нос в чужие дела совали, когда тут жили. Ничего от них не скроешь. Всё про всех знали. Кто куда поехал, кто к кому приехал. Даже чьи гуси в пруду, и то знали. Потом переехали в Воронеж. Одна бабушка их осталась в Грачёвке. Лариска с сестрой каждое лето к ней приезжают. Старшая Оля, та как и не Кузьмичёвых: ладная такая, образованная, культурная. Не то, что младшая Лариска! Бродит по деревне: где две бабки грачёвские сплетничают, там и она посреди них.

Девочки прыснули от смеха.

– Кстати, их прапрадед прислуживал в доме нашего помещика, кажется, управляющим был. Любил его хозяин, говорят, и доверял сильно.

– А какая была фамилия у этих помещиков? – спросила Тамуся, откусывая ароматный пирожок.

– Парамоновы. Имён не знаю, только слышала, была у барина жена, дочь и сын. Но ураган революции ещё в семнадцатом году унёс их в Европу. Вместе со всеми сокровищами, которые имелись в доме. И как-то удачно у них всё вышло, я про это слышала ещё от бабушки, да и в школе рассказывали на уроках истории.

– А что так удачно вышло? – переспросил Сева.

– Никто не видел, как они покинули Грачёвку, спокойно собрались и уехали. Пришёл отряд, а в поместье пусто, одни голые стены, – ответила тётя Зина.

– Известно, что дворяне Парамоновы неплохо обращались с крепостными крестьянами. Даже школу открывали для крестьянских ребятишек. Грамоте и счёту учили. Не то, что в соседних поместьях, там в смутные времена и убийства были, и грабежи, и погромы. А в Грачёвке – нет, – добавил Лев Григорьевич. – Из истории мы знаем, что всю ненависть, накопленную поколениями, в семнадцатом году нищие крестьяне обрушили на своих помещиков. Промедление смерти подобно. Горе было тем, кто сбежать не успел вовремя, – покачал головой профессор. – Вообще, надо сказать, крепостное право, по сути рабство, – одно из самых позорных явлений России. Пропасть между крестьянами и дворянами была настолько велика, что и говорили они на разных языках. Дворяне предпочитали французский, немецкий или английский языки, а простой люд – русский с местным наречием. Вот так! И после отмены крепостного права в 1861 году жизнь крестьян мало улучшилась. Да-да, ну мне пора, а то сейчас лекцию начну читать, – профессор, смеясь, поднялся из-за стола. – Огромное спасибо и низкий поклон всем за столь прекрасный ужин и приятную беседу о старине. Мне ещё на вечернюю электричку надо успеть, завтра с утра лекция в университете.

– Доброго пути, Лев Григорьевич, – пожелала тётя Зина.

– А много добра было у Парамоновых? – спросил Сева, когда тётя Зина вернулась, проводив гостя.

– Да откуда же мне знать, я ещё тогда не родилась, – рассмеялась женщина. – Думаю, немало, очень богатые они, говорят, были. Представьте только, отец – дворянин, а мать – дочь уральского миллионера.

– Вы ешьте-ешьте, мне тоже пора идти. Я и так заболталась с вами. Миша, чтобы всю уху доел и пирожков не меньше пяти! Ты слышал? А то сил не будет двигать мышку и мозги засохнут.