Чтение онлайн

– Хартфорд, поставь вино на столик и подбрось в камин поленьев, а потом оставь нас наедине.

– Будет сделано, милорд, – проговорил дворецкий с обидой в голосе, но сделал все, как было велено, и удалился.

– Его любопытство переходит всякие границы, – старый лорд устроился в кресле перед камином. Потом поднял свой бокал и потянулся с ним к Витусу:

– Выпьем, мой мальчик! Это важное событие для дома Коллинкортов. – И для тебя!

– Будем здоровы! Э-э-э... как прикажете к вам обращаться?

– Я твой двоюродный дед. А ты приходишься мне внучатым племянником. Выпьем же за это! – и лорд сделал большой глоток. Витус последовал его примеру.

– И каким же образом мы в столь близком родстве? – спросил он, стараясь оставаться сдержанным, несмотря на всю необычность ситуации. – Не могли бы вы мне это объяснить?

– И могу, и сделаю это прямо сейчас, – старый лорд мягко улыбнулся. – Но только после того, как ты расскажешь мне свою историю.

– С удовольствием, дедушка. Если вы не возражаете, я прежде запасусь дровами. – Витус принес несколько поленьев. Это занятие немного успокоило его. – Моя история довольно длинная...

Во время рассказа Витусу пришла в голову мысль, как часто ему приходилось описывать свои приключения, и он понадеялся, что делает это в последний раз. Он ничего не опускал и ничего не приукрашивал, а рассказывал все в точности так, как случилось. Он говорил о друзьях и врагах, встречавшихся на его пути; описывал места, через которые проезжал; с восторгом рассказывал о том, как ходил под парусами, и завершил повествование картиной ужина у капитана Болдуина на «Фениксе». Он только об одном умолчал: что провел ночь с Арлеттой. Но о том, что влюбился в нее, упомянул.

– С Божьей помощью нам удалось добраться на «Аргонавте» до Портсмута, а день спустя мне удалось познакомиться с вами, пусть и при печальных обстоятельствах.

– Вот, значит, как все было... – Одо Коллинкорт в задумчивости покачал головой. – Если бы ты спросил меня, какое из описанных тобой событий я считаю самым страшным или самым замечательным, я бы сразу сказал – то, что ты встретился с Арлеттой. Она была для меня, старика, солнышком, моей отрадой и утешением, она была украшением Гринвейла. Я был до крайности удручен, когда она решила отправиться в Новый Свет – и вот теперь у меня вместо нее появился ты. Господь велик, и милость Его безмерна!

– А в каком я родстве с Арлеттой, дедушка?

Старый лорд вздохнул.

– Когда ты только рассказал мне об Арлетте, я сразу догадался, каким будет первый вопрос, который ты мне задашь. Ну, ладно. Допустим, я хотел начать с чего-то другого, но я когда-то сам был молод и отлично тебя понимаю. Дай мне подумать хорошенько... Арлетта приходится тебе кузиной... секундочку, дай мне прикинуть... – он наморщил лоб, что-то подсчитывая, – ...троюродной. Она – единственная дочь моего сына Ричарда, который шестнадцать лет назад погиб в морском сражении... или пропал без вести... Его жена Анна, урожденная Гиффорд, умерла, едва родив младшую дочь. Это маленькое существо тоже умерло, так что у Арлетты остался только я. Я был для нее дедом и отцом одновременно, а кроме того, ее другом и доверенным лицом. Я даже давал ей первые уроки танцев. Это происходило здесь, в каминном зале. Да, моя Арлетта...

Старый лорд опять тяжело вздохнул.

– Дивные годы, где они теперь? – он взял бокал с вином и застонал: движение оказалось слишком резким.

– Подождите, я помогу вам, – Витус положил ему под спину подушку, чтобы старик мог откинуться назад.

– Благодарю, мой мальчик. Однако вернемся к тебе и к истории рода Коллинкортов. Он норманнского происхождения. Родословная наша уходит корнями в X век. Как бы то ни было, первое историческое упоминание о роде связано с именем Рогира Коллинкорта, который вместе с Вильгельмом Завоевателем форсировал Ла-Манш 14 октября anno 1066 года, участвовал в сражении, впоследствии названном битвой при Гастингсе. В ней Рогир держался рядом с Тустеном ле Беком, который со знаменем святого Петра шествовал впереди Вильгельма, готовый принять удар на себя. Это была кровавая сеча с бесчисленным количеством убитых с обеих сторон. В конце концов Вильгельм взял верх над королем Гарольдом и его тяжеловооруженными латниками. Если когда-нибудь впоследствии тебе доведется побывать во французском Байи, ты сможешь увидеть гобелен более двухсот футов в длину, на котором изображен поход норманнов и завоевание ими Англии. На этом полотне ты обнаружишь и Рогира Коллинкорта, твоего воинственного пращура, чья кровь течет и в тебе, потому, что ты четырнадцатый Коллинкорт по прямой линии.

– А что же с Джейн, моей матерью? – спросил Витус, не сводивший с него глаз.

– Чтобы подробно рассказать о Джейн, лучше оставить в тени целый ряд твоих предков и начать с твоего прадеда. Звали его Джеймсом Коллинкортом. Он был знаменитым мореплавателем и открыл много новых земель. Его корабль назывался «Спарроу». Это была каравелла, весьма знаменитая в свое время, поэтому ее часто изображали художники на своих картинах. Однако, как упомянутая тобой марина со «Спарроу» попала в Сантандер, одному Всевышнему известно... Но вернемся к Джеймсу Коллинкорту: у него было два сына: Уильям и я, Одо. В то время как у меня с моей покойной женой Мэри, мир праху ее, был только сын Ричард, ставший впоследствии отцом Арлетты, у моего брата Уильяма было двое детей: Джейн, твоя мать, и Томас. Томас родился в 1531 году и уже двадцатилетним отправился через Западное море на Роанок-Айленд, где собирался попытать счастье табачным плантатором. Джейн родилась anno 1534. Она была удивительно красивой девушкой, Арлетта во многом похожа на нее. Когда Джейн было двадцать с небольшим, она влюбилась в парня из Уортинга. Семья долго оставалась в неведении относительно этого обстоятельства, однако некоторое время спустя ничего скрыть было уже невозможно: Джейн забеременела, причем ни за что на свете не хотела открыть никому имя отца будущего ребенка. Можешь себе представить, каково было смятение и возмущение всей семьи! После долгих разговоров и уговоров Джейн наконец согласилась отправиться к Томасу в Новый Свет, причем не одна, а, как это и было положено в наших кругах, в сопровождении лорда Пембрука. Это было бы для Джейн отличной возможностью вступить там в брак и дать ребенку достойное имя. И этот ребенок, Витус...

– Я?

– Да. Или, скорее всего, ты! Потому что есть и другая возможность: а вдруг эту пеленку похитили в Испании и завернули в нее другого младенца? Теоретически это не исключено.

– Это маловероятно, на мой взгляд.

– Да, мой мальчик, и тем не менее в таком случае ты не Коллинкорт. И до тех пор, пока у нас нет доказательств, что это Джейн положила тебя в пеленке неподалеку от Камподиоса, в глазах закона у нас нет последнего звена в цепи доказательств твоего происхождения.

– Это меня не пугает, – Витус поднялся и заменил свечи в канделябре на ломберном столике. – Для меня важно только одно: чувство подсказывает мне, что здесь я обрел свои корни, даже если мои родственные связи несколько туманны.

– Нужно все выяснить до самого конца, чтобы была полная ясность, – лорд улыбнулся и протянул свой бокал, чтобы Витус наполнил его вновь.

– Если отвлечься от наших очень дальних родственников, то кроме меня есть еще Томас, Арлетта и ты – вот и все Коллинкорты. Томас с Арлеттой по ту сторону океана. Остаешься ты один.

– Так вы считаете, что я сын Джейн?

– Конечно. Я это нутром чувствую. Еще тогда, когда Пембрук с поникшей головой явился ко мне с рассказом о случившемся, я был твердо уверен, что последнее слово в этой истории еще не сказано. Я предвидел, что рано или поздно Джейн или ее сын внезапно объявятся.

– А какую роль, собственно говоря, играл лорд Пембрук?

– Аллан Пембрук был другом нашей семьи. В детские годы он был знаком еще с твоим прадедом Джеймсом. Однажды Уильям одолжил ему значительную сумму, когда Пембруку нужно было расплатиться с карточными долгами. С тех пор он считал себя обязанным моему брату. Я хорошо помню, как он не хотел сопровождать Джейн во время перехода через океан, но в конце концов вынужден был согласиться. Он нанял на наши деньги команду и вышел с Джейн в море на «Тандебёрде». Остальное тебе известно. Может быть, стоит добавить вот еще что: по возвращении Пембрука разразился не только страшный переполох из-за исчезновения Джейн, но еще и спор из-за высоких расходов на ремонт судна в Виго. Пембрук хотел возместить свои убытки, а Уильям, наоборот, требовал вернуть сумму, потраченную на команду, поскольку Пембрук свою миссию не выполнил. Да... Ну, вот, а два года спустя Уильям, страшно потрясенный исчезновением горячо любимой дочери, умер от тоски. Так по крайней мере утверждала Элизабет, его жена, которая три года спустя последовала за мужем.

Наступила пауза. Витус, мысли которого постоянно возвращались к Арлетте, заметил, как устал старый лорд.

– Скажите, дедушка, разве не удивительно, что Арлетту тоже потянуло в Новый Свет, как годы назад ее мать Джейн?

– Ах, Арлетта, моя Арлетта... У нее взрывной темперамент: то смеется до упаду, то до смерти грустит. Когда она улыбается, в комнате становится светлее, а сердится – в нее вползают сумерки. Она еще очень молода, Витус, и характер у нее еще не устоялся. Ничем иным я не могу объяснить, почему в один прекрасный день ей захотелось повидаться с дядей Томасом, который жил где-то у черта на куличках. Может быть, ей просто претило однообразие деревенской жизни? Не знаю, не знаю... Можешь мне поверить, я отбивался от этой идеи руками и ногами, но Арлетту, если она заупрямится, не переспоришь и не переубедишь. Вбила что себе в голову – пиши пропало!