Чтение онлайн

– Благодарю. А я пока осмотрю... победителя, так сказать.

Врач бросил вопросительный взгляд на Мартинеса, который по-прежнему прижимал обвязанную рубашкой левую руку к кровоточащей ране.

– Видать, физической силой небо вас не обделило!

– Можно сказать и так, – кивнул Мартинес польщенно.

– Однако ваши умственные способности физическим явно уступают. Не то бы вы, безоружный, не вступили бы в поединок с человеком, у которого в руке кинжал. У вас-то у самого кинжал был?

– У меня никакого оружия не было. Это его кинжал.

– Вот как! Вы, видимо, были наемным солдатом, раз назвали меня фельдшером?

– Э-э... да. Моя фамилия Мартинес.

– А меня зовут Манутус Кортес. Я получил степень доктора медицины в Италии, в университете города Солерно. Ваше счастье, что я не фельдшер. Будь оно так, у вашего противника не было бы шансов выжить.

– Что, так худо?

– Может быть. А, может, и обойдется. Острие рога пробило ему левую лопатку, scapula. Отрадно, что пробита она достаточно высоко, между третьим и четвертым ребрами, так что легкое, возможно, не сильно пострадало. По крайней мере, у раненого не течет кровь изо рта. Выходное отверстие находится на три пальца выше соска. Многое будет зависеть от того, насколько серьезны повреждения в грудной клетке. Однако перейдем к вам: опустите руку, чтоб я мог осмотреть вашу рану.

Мартинес так и сделал. Маленький доктор осмотрел рану, которая еще сильно кровоточила, со всей возможной тщательностью.

– Боль от раны сильнее, чем ее опасность, – сказал он наконец. – Вам невероятно повезло, что не задета arteria subclavia – подключичная артерия. Кинжал едва не перерезал musculus trapecius – трапециевидную мышцу, если вам так понятнее. Как любое повреждение мускулатуры, это вызвало сильное кровотечение. Вы правильно сделали, что зажали рану. Я наложу на нее тампон. Это, с одной стороны, уменьшит кровотечение, а с другой – будет иметь эффект дренажа, если рана загноится. Несколько дней вам придется носить руку на повязке. Такие раны заживают долго.

– А почему вы не применяете корпию? – спросил Мартинес.

Маленький врач поморщился:

– Я и забыл, что вам довольно часто приходилось иметь дело с фельдшерами. Так вот, знайте: я не очень-то верю в силу корпии. Она состоит из волокон, которые часто бывают не вполне чистыми и вызывают тем самым – по крайней мере, согласно моим предположениям – это самое нагноение. Я не придерживаюсь мнения, что выделения гноя вообще нельзя допускать. Отток его приводит к тому, что он не смешивается с телесными соками, и рана быстро заживает. Я перевязываю раны только недавно прокипяченными льняными повязками.

Дело у него шло споро, движения были быстрыми и ловкими. Мартинес сцепил зубы, чтобы не показать, как ему больно. Когда доктор закончил перевязку, его взгляд упал на левую ногу наемника, у которой натекла лужица крови.

– Что это? Еще одна рана?

– Да, здесь, на бедре, – Мартинес показал где.

Врач снова внимательнейшим образом осмотрел рану:

– Царапина, причем не очень-то глубокая. Приложу к ней компресс.

Когда вскоре и с этим было покончено, маленький доктор выпрямился.

– Пожалуй, мне пора. Операция вашему противнику должна быть проведена без промедления. Молитесь Богу, чтобы моего искусства хватило для спасения его жизни. В противном случае и вам не поздоровится. Судейские в этом городе с людьми вроде вас не церемонятся. Кстати, как насчет оплаты моих трудов? Я не привык работать за доброе слово.

– У меня денег нет, – запальчиво проговорил Мартинес. – Зато у него наверняка найдутся. Посмотрите в его карманах.

Прошла еще одна неделя, а Мартинесу так и не удалось вырваться из Досвальдеса. Рана на плече заживала, боль его не терзала. Вот уже два дня, как он ходил без повязки. Но и полностью выздоровевшим он себя считать не мог. Однако Мартинесу все-таки очень повезло, причем вдвойне: его противник тоже выздоравливал. Маленький доктор провел операцию успешно, и за больным хорошо ухаживали. Наверное, у незнакомца был туго набитый кошелек. Мартинес криво усмехнулся. Знает он одного человека, которому ох как пригодились бы денежки...

Утро выдалось чудесное, в такую погоду просто срам предаваться тягостным мыслям. Прислонившись поудобнее к выступу городской стены неподалеку от здания в мавританском стиле, он без всякой задней мысли достал кинжал. С тех пор как он завладел этим оружием, он ни разу так и не рассмотрел его хорошенько. А сейчас понял, что в руки ему попала ценная вещь. На лезвии – гравировка, рукоятка – серебряная. Мартинес гадал, сколько ему удастся выторговать у скупердяя-ростовщика, как вдруг по лезвию звучно клюнул камешек. Мартинес испуганно огляделся.

Перед ним посреди улицы стояли трое мальчишек-оборванцев, самый высокий из которых прямиком направлялся к нему.

– Извините, сеньор, можно, мы заберем нашу вишневую косточку? – и протянул свою давно не знавшую ни воды, ни тем более мыла руку.

Только сейчас Мартинес заметил, что в лезвие попал вовсе не камешек. Не веря глазам своим, он поднял с земли круглую косточку и стал ее разглядывать. И действительно – безобидная вишневая косточка. Побелевшая уже и словно отшлифованная, немножко влажная. Мартинес вернул ее оборванцу.

– Спасибо, сеньор! – словно не ожидавший от Мартинеса ничего другого, он сунул косточку в рот и поспешил вернуться к своим приятелям. Занял позицию за проведенной через пыльную улицу чертой и взял на прицел старый, с множеством вмятин котел, стоявший метрах в пятнадцати дальше по улице.

– Сейчас опять моя очередь! – крикнул он и изо всех сил выплюнул косточку в сторону котла. Косточка ударилась о стенку дома метрах в двух от котла и откатилась в сторону. И опять оказалась совсем близко от Мартинеса. Оборванцы не знали, как им быть. Никто из них не отважился снова беспокоить одноглазого, стоявшего с мрачным видом в двух шагах от косточки. Один из тех двух, что были пониже ростом, достал из кармана кусок белого хлеба и хотел было уже запустить в него зубы.

Тут Мартинесу пришла в голову забавная мысль.

– Погодите! – крикнул он. – Во что играете?

Трое оборванцев не знали, что ответить. Тот, у кого был кусок белого хлеба, оказался посмелее.

– Играем в плевки вишневой косточкой, сеньор. Кто первым попадет в котел, тот и выиграл.

Мартинес, который так и подумал, продолжал допытываться:

– А победителю что полагается?

– Победителю? Э-э, ничего...

– Ничего?

– А у нас ничего и нет, сеньор!

– Тут вы правы, – Мартинес всем своим видом показывал, что ни в чем таком не заинтересован. – Однако, я вижу, у вас есть хлеб. Ничего особенного, но лучше, чем ничего. – Он прищелкнул пальцами, будто только что придумал: – Я вам предлагаю: хлеб мой, если мне удастся попасть косточкой в котел с места, где я стою.

Эти трое принялись толкать друг друга в бок, сочтя его слова пустым бахвальством.

– А нам что достанется, если у вас не получится? – хитро спросил старший из них.

Мартинес достал свой кинжал, лезвие которого так и заблестело на солнце.

– Этот кинжал мне вручил его величество король Филипп II собственной персоной. За особую храбрость!

– Сам король Филипп II?!

– Ох, и красивый же кинжал! Нет, правда, вы получили его из рук его величества? – спросил тот, что поменьше.