Чтение онлайн

– Да, преподобный отец, – Куллус смущенно опустил голову. – Levi defungor poena, – пробормотал он. – Это я еще отделался легким испугом.

– Levi poena defungeris, – заметил настоятель, обладавший весьма острым слухом. – Да, голову с тебя за это никто не снимет. Однако, прежде чем приняться за дело, произнесем еще благодарственную молитву за дарованную нам пищу. И не забудь упомянуть в этой молитве имя Карлоса Орантеса, ибо не кто иной, как он пришел ко мне несколько дней назад и высказал подозрение, что наш Витус оказался у инквизиторов.

– Да, преподобный отец. – И Куллус сделал так, как было велено.

Когда все снова собрались вместе, аббат Гаудек сказал:

– Наши лошади и упряжь тоже требуют ухода. Витус и господин Магистр, можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?

– Разумеется. – Оба были готовы. – С чего начать?

– Отец Куллус вам все покажет.

Незадолго до захода солнца вернулся Орантес. Настроение у него было лучше некуда. Следом за ним с какой-то поклажей шествовали его сыновья.

– Хорошие новости? – спросил аббат Гаудек. Он как раз расставлял на столе скромную вечернюю трапезу для остальных.

– Господь Бог споспешествует нам! – Гордость, звучавшая в голосе Орантеса, не оставляла сомнений, что успех предприятия в немалой степени его заслуга.

– Слава Всевышнему! – у аббата словно камень с души упал. – Ответь мне сразу на один вопрос: погони за нами нет?

– Нет! – в один голос ответили Орантес и его сыновья-близнецы.

– Deo gratias! Слава Богу! – аббат Гаудек возвел глаза к небу и перекрестился. – А теперь рассказывайте.

– Значит, так, – Орантес с сыновьями подсели к остальным. – Сначала мы пошли на базар, послушали, о чем там судачат. Мы разделились, чтобы услышать мнения разных людей. В Досвальдесе всегда рыбаки осведомлены лучше тех, кто плетет корзины, – это я так, для примера... Только на этот раз никому ничего о происшествии в тюрьме не было известно...

– И насчет того, чтобы за Витусом и Магистром устроили погоню – тоже ничего, – добавили близнецы.

– Deo gratias! – воскликнул на сей раз Витус.

Он быстро вскочил и протянул трем вновь прибывшим по миске с сушеной рыбой и грибной подливкой, которую приготовил Магистр.

– Ешьте на здоровье! – проговорил он, растроганно моргая глазами.

– Ну, расскажу, как было дальше, – проговорил Орантес, уже жуя. – Мы, конечно, не обрадовались тому, что ничегошеньки так и не выяснили. И потому отправились прямиком в логово льва.

– В логово льва? Ты хочешь сказать, что вы были в здании тюрьмы? – изумился Витус.

– Именно так. И там столкнулись с тем, что нам и присниться не могло бы!

– Говори же! Что же ты тянешь? – теперь уже не выдержали нервы у отца Томаса.

И тут все начали наперебой засыпать Орантеса вопросами:

– Как вам удалось пройти мимо часовых?

– Сгоревшие до сих пор лежат в камере?

– Что с Крысой?

Крестьянин поднял руки, призывая к спокойствию.

– Все, что произошло, приписывают человеку, которого вы называете Крысой.

– То есть как?! – вскричали все, однако голос Орантеса заставил их умолкнуть:

– Я расскажу все по порядку. Если позволите, конечно.

Им было непросто преодолеть свое любопытство – а что оставалось? Витус протянул Орантесу и близнецам кувшин с водой и кружки, чтобы они смогли запить скудный ужин.

– Спасибо! – Орантес выскреб из миски последние крохи пищи. – После того, значит, как мы ничего на базаре не выяснили, мы направились к зданию тюрьмы и уже издали увидели шеренгу солдат перед самым зданием. Один из них, старший по чину, капрал, был явно чем-то обеспокоен. Мы сразу поняли, что ему-то о случившемся известно. Нам нужно было пройти мимо него. Лупо подошел к стражнику справа и отвлек его, а мы с Антонио тем временем проскользнули слева от него в ворота.

– А как тебе удалось отвлечь внимание капрала? – спросил Магистр у Лупо.

– Очень просто. Я начал расспрашивать о его ружье. Об оружии любой солдат поговорить любит. А еще я спросил капрала, из какой стали сделана его алебарда и убил ли он кого-нибудь ею. Ну, в каких боях он участвовал и все такое прочее... – Он умолк и оглядел всех собравшихся. – Ну, он и рассказал мне все, что узнал от епископа Матео, а это не так уж мало!

– Об этом потом, – вмешался Орантес. – Итак, мы с Антонио проникли в тюрьму и прошли по ее коридорам до двери той самой камеры, где, как мы думали, и пытали узников. Оттуда доносились какие-то странные звуки. Словно металлические пластины дребезжали. Мы никак не могли сообразить, что это такое, и, подумав немного, открыли дверь и проскользнули внутрь.

– А внутри камеры, – продолжал Антонио, – стоял человек с крысиной бабьей мордой, который здорово испугался, увидев нас.

– Это и был, наверное, Крыса, – вставил Магистр.

– Он самый, – подтвердил Орантес. – В руках у него был ремень или, точнее говоря, оставшиеся от ремня ошметки, которыми он что есть мочи лупил по стене – хотел высвободить серебряную пряжку из обуглившейся кожи. Хотел эту пряжку присвоить: серебро все же таки! Но испуг его длился недолго. «Вы кто такие, что вам здесь надо?» – заорал он на нас. Сунув остатки ремня с пряжкой в карман, он двинулся на нас, размахивая в воздухе кинжалом.

– Такой дорогой штуковиной с изукрашенным лезвием? – спросил Витус.

– По-моему, да.

– Значит, это был кинжал Нуну. Только он заполучил его каким-то непонятным путем.

– Как бы то ни было, Крыса размахивал кинжалом, поэтому я сперва постарался умерить его пыл, чтобы выиграть время. «Все в порядке, дружище! – сказал я. – Мы родственники Мартинеса». И когда он с удивлением на меня уставился, я объяснил: «Ну, не самые близкие, друг мой. Покойный был одним из наших дальних родственников».

«Меня называют Крысой, – представился он. – А до моего настоящего имени никому дела нет».

«Конечно, Крыса, я понял, – ответил я. – Мы были бы тебе очень благодарны, если бы могли получить то, что осталось от Мартинеса, чтобы похоронить его по христианскому обычаю. Его, насколько нам известно, в ереси не обвиняли, так что он имеет право на христианское погребение».

«А откуда вам вообще стало известно, что здесь случилось? – недоверчиво спросил Крыса. – Тут что-то не так!»

«Да нет, все очень просто, – быстро нашелся я. – Мы побывали у алькальда. И нам повезло: у него нашлось для нас несколько минут свободного времени. Ну, мы рассказали ему, что мы родственники Мартинеса. Он не знал в точности, что тут случилось, но разрешил нам забрать его останки для захоронения».

«Не то бы часовой нас сюда ни за что не пропустил бы», – добавил Антонио.

– Это Крысу убедило, – продолжал Орантес, отпивая немного воды из общей кружки. – Он указал нам на лежавшее на полу тело и сказал коротко: «Забирайте!».

– А как все выглядело в камере? – спросил Витус.

– Ужасно! – Орантес даже вздрогнул при воспоминании о ней. – Солома вся сгорела, конечно. Но трупы только обуглились. Чтобы они сгорели, потребовался бы настоящий костер. Оба мертвеца напоминали кучи черного древесного угля. Нуну просто узнать было нельзя. Он лежал перед самой дверью – пытался, наверное, до самого конца своего как-то выбраться из камеры.