Чтение онлайн

— А почему ты ему о смерти Замшелова не сказал? — подозрительно спросил я: темнит что-то Бурмистров.

На что тот лишь отмахнулся:

— Ну его, сидит там, в кабинете, распоряжается и умничает, а я должен здесь его дурацкие распоряжения выполнять. Без него знаю, что делать. А нагоняй всегда успею получить. Сначала узнаю подробности смерти Замшелова, потом доложу.

Ставить в известность об убийстве Валерия пришлось не дежурившего в холле полицейского, а начальство повыше. Когда мы вошли в отель, там уже находились офицеры полиции Башкурт Аджар и Улуч Туран, и с ними переводчица Айнур Кучук. По всей вероятности, оставшиеся без подозреваемого полицейские приехали сюда, чтобы все же найти убийцу. Когда мы через переводчицу сообщили полицейским о смерти Замшелова, поднялся переполох. Все забегали, засуетились, стали кричать, и больше всех кричал и возмущался откуда-то появившийся невысокий, усатый, толстый турок, одетый, несмотря на жару, в костюм. Как позже выяснилось, это был хозяин отеля Дениз Кылыч. Он кричал, что теперь разорен, обесчещен, ославлен на весь мир совершившимися в его отеле убийствами и что теперь останется без клиентов. На что Башкурт Аджар на полном серьезе ответил ему:

— Это еще как сказать. Возможно, наоборот, отель приобретет такую популярность, что у господина Дениза Кылыча не будет отбоя от клиентов.

Аджар вызвал еще подмогу, а до того момента, пока она приедет, отправил дежурить возле трупа полицейского, несшего службу в холле. Затем меня, Гуляева и Бурмистрова отвели в уже знакомую нам комнату директора отеля на первом этаже и посадили рядком у входа на стулья. Идти на море запретили, и я в этот день так и не успел искупаться. Сидели мы без дела еще минут сорок, ждали неизвестно чего, как оказалось, консула, без которого, пояснил нам Бурмистров, турецкие полицейские не имеют права проводить допросы иностранных граждан. Наконец он прибыл, на этот раз без своей очаровательной помощницы.

— Что у вас здесь происходит, товарищ майор? — довольно резко проговорил всегда сдержанный, корректный Владимир Алексеевич, усаживаясь на стул возле стены. — Случившиеся здесь преступления получили широкий общественный резонанс не только в России, но и во всем мире. Об этом трубят во всех СМИ. Насколько я знаю, люди боятся ехать в Турцию и массово сдают путевки. Наших российских граждан убивают на виду у всех, в том числе и полицейского, а он ничего не может сделать. Вы хотите дискредитировать Россию в глазах всего мира?

— Да я-то тут при чем? — сказал Бурмистров с виноватыми нотками, косвенно подтверждающими его вину. — Предъявляйте претензии турецкой полиции. Местные стражи правопорядка занимаются поисками убийцы на своей территории, меня же, иностранного гражданина, близко не подпускают к расследованию. У меня нет никакой информации ни о ходе следствия, ни о результатах экспертиз, а без этих материалов ни один следователь работать не может, если он не Шерлок Холмс, конечно, или Эркюль Пуаро, использовавшие в своей работе метод дедукции.

— И все-таки вы должны были приложить все усилия, чтобы не допустить смерти наших граждан, — продолжая упрекать майора, проговорил консул.

— Я делал и делаю все, что в моих силах, Владимир Алексеевич, — упрямо ответил Бурмистров.

Консул скривил лицо в презрительной ухмылке:

— Только результатов пока что-то не видно. Пять трупов на территории Турции и один в России в аэропорту, фактически в присутствии вас, Михаил Иванович!

— А что я мог сделать? — все-таки не выдержав упреков консула, возмутился Бурмистров. — Ходить по пляжу с пистолетом, которого у меня, кстати, нет, и отпугивать своим видом от честных граждан убийц?

Башкурт Аджар постучал ручкой по столу, прекращая тем самым перепалку между консулом и российским полицейским. Он сказал несколько фраз на турецком языке, и сидевшая на диване переводчица Айнур Кучук продублировала его слова на русском.

— Господин полицейский просит, — сказала она и, заглянув в бумажку, прочитала, коверкая русские имена и фамилии: — Игорья Гладышьева, Михаиля Бурмистрова и Николайя Гульяйева ответить на несколько вопросов.

— Мы готовы, — пробурчал майор.

— В таком случае, — подхватила Айнур, — скажите, пожалуйста, кто и как провел день до момента нахождения вами вашего друга мертвым. Кто и в котором часу видел его живым?

В общем-то, никому из нас Замшелов другом не доводился, но мы возражать против такого утверждения не стали, учитывая, что русский язык для Айнур не родной и она плохо понимает тонкости в толковании таких слов, как «друг», «приятель», «знакомый».

— Кто начнет первым? — поинтересовалась девушка.

А первым, глянув на нас, мол, никто не возражает, начал говорить Бурмистров.

— Я, — откашлявшись, произнес он, — проснулся около восьми часов утра, помылся, побрился, затем отправился в ресторан. Было примерно восемь тридцать. В ресторане я встретил Замшелова, он уже позавтракал и выходил на улицу. Я с ним поздоровался и прошел мимо. После завтрака, когда я пришел на пляж, Валерий купался в море. Он вышел из воды, прошел мимо меня и лег на свой лежак. Время было примерно минут десять десятого. Все, начиная с этого времени, я больше не видел, чтобы он вставал с лежака, ходил, обращался к кому-либо с какими-то вопросами. А в двенадцать часов меня окликнул Гладышев, мы с ним и присоединившийся к нам Гуляев подошли к Замшелову и обнаружили, что он мертв.

Айнур перевела речь Бурмистрова Башкурту и Турану, сидевшему рядом с ней на диване, затем вопросительно взглянула сначала на меня, потом на Гуляева и спросила:

— Кто следующий, господа?

Следующим вызвался «селадон» Гуляев.

— В отличие от Михаила я встал немного раньше — в семь тридцать, — в своей обычной нахрапистой манере начал он. — В остальном наши действия совпадают. Я тоже побрился, умылся, позавтракал в ресторане и отправился на море. Видел, как пришел Замшелов. Он издалека махнул мне рукой и отправился купаться. Больше я на него, честно говоря, не обращал внимания. Потом я увидел, как Игорь и Михаил всполошились, пошли к лежащему в шезлонге Замшелову, и тоже отправился к нему. Валерий был мертв.

Айнур перевела полицейским показания Гуляева и уставилась на меня. Скрывать мне было нечего, я прямо и открыто, глядя на девушку, поскольку общаться приходилось именно с нею, а не с турецкими полицейскими, заговорил:

— Встал я поздно, в одиннадцать часов. После утреннего туалета отправился на море. Ресторан уже не работал, в него я не заходил, заскочил в магазин, взял печенье, воду, чтобы позавтракать, и примерно в двенадцать сорок был на пляже. Я устроился рядом с Алиной Милушевой, стал завтракать, когда она мне сказала, что Замшелов уже в течение долгого времени не меняет позы. Меня этот факт обеспокоил, я знаком показал Бурмистрову, что надо подойти к лежаку Замшелова, и когда мы с Михаилом и присоединившийся к нам Гуляев приблизились к нему, обнаружили, что Валерий убит.

Айнур по-турецки обратилась к Аджару и Турану. Усатый-носатый с круглым жирным лицом Башкурт что-то, удивившись, воскликнул, и молодая турчанка перевела:

— Убит?! Откуда вы знаете, что он убит?

Я переглянулся с Бурмистровым, и он едва заметно кивнул мне, давая понять, что можно при своем ответе турецкому полицейскому сослаться на него.

— Михаил обнаружил у Замшелова рядом с ключицей след от укола и капельку выступившей крови, — пояснил я. — Он предположил, что Валерию сделали смертельную инъекцию.

После перевода моего ответа в разговор вступил лысоватый Улуч Туран:

— А вы не видели, чтобы кто-нибудь подходил к Валерию Замшелову?

— Нет, не видел. Хотя подойти к нему мог кто угодно — Валерий лежал под зонтиком на самом бойком месте, и основная масса отдыхающих как раз проходила мимо того места, где расположился Замшелов, — ответил я через переводчика.

Гуляев и Бурмистров подтвердили мои слова и на тот же вопрос ответили так же отрицательно.

В этот момент Мехмет с ресепшен внес в кабинет чайник с чаем и небольшие прозрачные стаканчики, по форме напоминающие изящные тюльпаны. Ни мне, ни Гуляеву, ни Бурмистрову чай не предложили, переводчица и консул от него отказались, а полицейские, разлив янтарный напиток в миниатюрные стаканчики, принялись его с видимым удовольствием пить. Мехмет быстро покинул кабинет, и наша беседа продолжилась.