Чтение онлайн

— Мне его дала Натали. — пояснил Андрюша.

— Знаю. На нём печать большой любви. А любовь имеет огромную силу, поэтому даже демон не смог Вас одолеть. — назидательно выговорил "небесный воин" и добавил: — Идите своей дорогой. Да хранит Вас Господь Бог.

А Михайленко он ничего не сказал, только глянул с укоризной, развернулся и исчез, оставив белое пятно света в форме своей фигуры. Свет постепенно рассеивался, заполняя комнату.

Преподаватель истории устало побрёл переодеть окровавленную рубаху. Ребята свернули прогоревший ковёр.

Наступило утро, пасмурное и хмурое. За утренним чаем разговаривать не хотелось. Завтрак не лез в горло. Допивая чай, Николай Иванович с досадой сказал:

— Нужно было всё-таки везти Вас в центральный бункер!

— Это что такое? — Андрюша с интересом глянул на преподавателя.

— Специальное убежище, имеющее максимальную защиту от сил зла.

— Они и туда приехали бы на скорой помощи.

— Там всё под контролем. Молниеносно выслали б защиту.

— Кто выслал?

— Не всё, ребята, Вам можно знать. Вы уж извините!

— А "всё", почему так получилось? — поинтересовался Дима.

— Потому, что в Полтаве разрушены практически все церкви. Осталась только Спасская и Макариевская. Это значит, что силы зла почти безраздельно властвуют в городе, особенно ночью. Ведь ночь, это их время.

— А Вы, как выживаете в таких условиях?

— На мне защита. И стараюсь не ходить по ночам. Институт за сто метров от дома. Прошмыгнул в квартиру, и я в полной безопасности.

— Но всё-таки, почему они смогли прорваться? — не унимался Дима. — Ведь цена венка так велика!

— Венок оберегает людей, но по большому счёту люди сами виноваты, что отошли от Бога. На свою квартиру я поставил защиту. Силой демоны сюда бы не попали, но видите, на какой шаг они решились. Зло коварно и не придерживается никаких правил. Только люди, если повернуться лицом к Богу, победят зло.

Николай Иванович помолчал минуту, затем продолжал:

— Видите ли, Вы можете спросить: почему у Чударя такое не случилось? Я отвечу. Потому, что в Полтаве тогда было множество церквей, и люди искренне верили в Бога. Была крепкая вера, так что зло имело намного меньшую силу, чем сейчас. И второе, у Чударя отдельный дом и хорошо защищённый бункер. А у меня всего лишь отдельная квартира и минимум защиты.

— А что, у Вас не было возможности поселиться пусть в маленьком, но отдельном доме?

— В отдельном доме? — Михайленко нервно засмеялся. — Пол-Полтавы живёт в бараках. Люди только из землянок вышли. Для них и в бараках, за счастье жить. А квартира, так вообще, предел желаний. Полтаву почти всю сожгли во время войны. Все пригодные для жизни квартиры уплотнены до предела. Вы сейчас не найдёте частного дома на одного хозяина. А в моём деле, как известно, нужна обособленность. Тут всего одна комната, и то мне постоянно пытаются кого-то подселить. Потому то так и вышло. Но ты молодец, Андрей! Не растерялся. Если бы не ты!…Гм. — Николай Иванович тяжело вздохнул.

— Если бы не Натали. — поправил его Андрюша.

— Да, конечно, понимаю. Есть в мире настоящая любовь.

— Николай Иванович! — обратился Дима. — А что сталось с Кобо и двумя демоницами?

— Ангел их испепелил и отправил обратно в Ад.

— Он их уничтожил?

— Демона невозможно убить. Он и так мёртв. Чёрная душа тоже бессмертна. Сотворит себе новую оболочку и вылезет наружу.

— Так что, нам ожидать новой встречи с Кобо?

— Возможно.

Вдруг, в дверь протяжно позвонили. Михайленко вздрогнул. Ребята тревожно переглянулись. Звонок настойчиво повторился. Преподаватель вяло поднялся и нехотя поплёлся к двери. Андрюша стиснул в руках крест Натали.

Историк подошёл к двери и посмотрел в специальный глазок. Перед дверью стояли двое: рослый, широкоплечий детина в милицейской форме и низкий живчик в штатском. Слегка выпуклый кристалл глазка выхватил каменное, крупное лицо милиционера. Из-под чёрного, лакированного козырька смятой фуражки смотрели тёмные, животные глаза. Рядом светились бегающие, хитрые глазки на пытливом, мелком лице "штатского".

Николай Иванович проверил нежданных гостей на специальном молекулярном спектрографе, вмонтированном в глазок. Прибор показал, что по биологическому составу это обычные люди. Никакой потусторонней материи и астральной энергии спектрограф не зафиксировал.

В этот момент милиционер ещё раз настойчиво натиснул кнопку звонка. В коридоре, опять раздался оглушительный, назойливый звон.

— Что Вам угодно? — мягко спросил хозяин квартиры, через закрытую дверь.

— Милиция! Открывайте! — послышался резкий ответ.

Михайленко нехотя открыл дверь. Незваные гости, без просу, нагло шагнули в коридор и бесцеремонно осмотрелись.

— Мы ищем хулиганов, которые вчера выбили входную дверь подъезда. — с порога выпалил милиционер глухим, рыкающим голосом.

— В связи с этим, обходим все квартиры и собираем сведения. — уточнил низкий.

— Вы, случайно не видели хулиганов?

Ни один мускул не дрогнул на интеллигентном лице Николая Ивановича.

— Нет, никого не видел.

А милиционер тем временем достал потрёпанную кожаную папку, развернул её, вооружился ручкой и коротко спросил:

— Фамилия?

— Михайленко.

— Имя, отчество?

— Николай Иванович.

— С какого года тут проживаете?

— С тысяча девятьсот пятидесятого.

— Живёте один, или с сожителями?

— Один. — не смело ответил Николай Иванович и слегка покосился в сторону комнаты.

Маленький поймал взгляд и вытянул мохнатую бровь.

— Ничего себе, один! В этаких апартаментах! — глубокомысленно изрёк он и гневно глянул на Михайленко.

— Мы осмотрим квартиру. — после паузы заключил "штатский", и не дожидаясь протеста, прямо в обуви почесал по коридору в комнату.

Кряжистый милиционер грузно двинулся за низкорослым товарищем. Николай Иванович успел только руками всплеснуть.

Зайдя в комнату, маленький остановился, как вкопанный. Сосредоточенное лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Вошедший следом милиционер, став пыльными сапожищами на чистую простилку, плотоядно оскалился. Злобные глазки засветились, как у волка при виде близкой добычи. Мальчики, не мигая, уставились на не званных гостей. Воцарилась немая сцена.

— Что ж Вы, гражданин, законы, советские нарушаете? А? — ледяным голосом вымолвил "штатский", обращаясь к Николаю Ивановичу.

— Только что сказали, что живёте тут один, и вдруг — два сожителя!!! А?