Тайна Золотой долины. Четверо из России
Шрифт:
— Хорошо, тебя, Большое Ухо, я назначаю интендантом первого ранга.
— А что я должен делать? — спросил Левка.
— Ты будешь ведать всем снаряжением экспедиции.
— О, это по мне! — обрадовался Левка. — Я вам столько этих колес и собак натаскаю, что не обрадуетесь.
— Собак больше не надо, — сказал я, но, поразмыслив немного, добавил: — Впрочем, нам потребуется одна универсальная собака.
— Универсальная? — удивился Левка. — Я не слыхал про такую породу.
— Наверно, помесь, — заявил Димка. — Теперь с этими собаками такое вытворяют, что и не разберешь, где пинчер, а где обыкновенная дворняжка.
Но я разъяснил нашему новому интенданту, что значит «универсальная»:
— Это такая собака, которая могла бы стеречь лагерь, выслеживать дичь, бросаться за нами в воду, когда мы будем тонуть, давать сигнал об опасности, делать большие прыжки, бесшумно хватать противника за горло…
— …и играть на трубе, — съехидничал Димка.
Он думал, что я зарапортовался. Но я не зарапортовался: такие собаки попадались Джеку Лондону, на пути между Калифорнией и Аляской.
— Есть, есть такая собака! — вскричал Левка. — Сам видел, она Витьке Бочарову щепки носила. Он кинет щепку — она принесет. Ее только подучить, она и за горло схватит.
— Знаешь что, Федор Большое Ухо, — предупредил я Левку. — Ты не болтай, а действуй. Не забывай, что ты теперь интендант первого ранга.
Левка пошел действовать, а мы с Димкой заглянули к дяде Паше.
— Вот, дядя Паша, тот самый Димка, который не знает, где Золотая Долина. Скажите ему, что он проиграл пари. А ты, Дубленая Кожа, гони сюда пять перышек.
Вся эта демагогия [16] нужна была мне для того, чтобы узнать от дяди Паши побольше о Золотой Долине. А дядю Пашу хлебом не корми, только дай поговорить о геологии. Он рассказал нам о Золотой Долине такое, что я ушел окрыленным.
16
Демагогия — слово греческое. По-русски оно означает: «Мели Емеля — твоя неделя».
Историк вызвал меня однажды отвечать про ассирийского царя Синнахериба. Я и давай чехвостить этого мерзавца. Это, говорю, был вампир и душитель вроде Гитлера. Хуже его нет никого во всем древнем мире. Египетские фараоны те хоть пирамид настроили, а Синнахериб что сделал? Я бы такого изверга из всех учебников вычеркнул.
Но тут историк меня перебил и сказал:
— Знаешь что, Молокоедов? Ты брось мне тут демагогию разводить. Лучше скажи, в каком году родился и умер Синнахериб?
Я этого не знал, и историк поставил мне двойку.
Вот так я и узнал, что такое демагогия. — В. М.
Оказывается, Золотая Долина недаром так называется. Еще до революции вокруг нее поднялся страшный шум. Какому-то старателю посчастливилось найти там самородок золота в несколько фунтов весом. Туда и нагрянули люди с Урала, из Сибири, из Забайкалья и других мест.
Пока они бродили по реке Зверюге и ставили заявочные столбики, бельгиец Шарль ван Акер дал взятку русскому министру и купил оптом всю Золотую Долину.
Но бельгиец был жулик. Аппетит у него большой, а денег мало. Он и начал приглашать к себе в пайщики русских купцов. А те клюнули на удочку. «Вот, думают, теперь-то мы разживемся золотишком». А золота все нет да нет, все нет и нет. Одних геологов отправят — их разбойники перережут, других отправят — под обвалом погибнут, третьих зачем-то черт в реку понес — и они утонули. И пошла про Золотую Долину худая слава: там, мол, нечисто, ее кто-то заколдовал — и всякая другая ерунда. Бельгиец видит, что дело плохо, денежки русских купцов в карман и — за границу. Компания эта лопнула, а какой-то немец, управляющий ван Акера, купил всю Золотую Долину почти даром, а только купил — началась революция, и он тоже исчез.
После революции, по словам дяди Паши, посылали в это проклятое место еще одну небольшую партию геологов. И вот что удивительно: уже не было ни чертей, ни злых духов, ни разбойников, а и эта партия погибла. Спустя много недель трупы геологов выловили в Зверюге за десятки верст от Золотой Долины, а тело начальника партии так и не нашли.
— Ну, а все-таки, по-вашему, — спросил я дядю Пашу, — есть там золото или нет?
— Есть, наверно, но не столько, чтобы поднимать шум. Все это чья-то спекуляция.
Но я подумал про себя: «Нет, дядя Паша, не спекуляция! Уж я-то понимаю: всего Джека Лондона прочитал, Брет-Гарта и Мамина-Сибиряка».
Димка тоже, когда мы вышли от дяди Паши, стал потирать руки, а в его серых, уже не ангельских, глазах сверкали молнии:
— Поехали, Молокоед! Нечего время терять. Дело правильное.
— Ты так думаешь? — спокойно ответил я, потому что начальнику экспедиции не к лицу горячиться. — Ну что ж, завтра и поедем. Как все на работу уйдут, так и двинемся.
Но золотоискателей обычно преследует Злой Рок, и нас он тоже, наверно, щадить не хотел.
Я уже сказал, что, пока мы разговаривали с дядей Пашей, Левка пошел действовать. Но только выскочил он из подъезда, его остановил милиционер:
— Лев Гомзин?
— Л-л-лев, — растерялся наш интендант. — А что?
Около сразу стали собираться ребята, а потом и взрослые. Милиционер просил их разойтись, но толпа лишь увеличивалась: все хотели знать, что натворил толстый мальчик с большими ушами.
— Такой и зарезать может, — сказала старушка не из нашего дома. — Ишь, уши какие!
— Да что вы! — вмешались ребята. — Это же Федор Большое Ухо. Он живет у нас на четвертом этаже.
— Ну и что ж, что на четвертом, — не отступалась старушка. — Такие на верхних этажах живут. Знаю я…
Сначала все было смешно, но потом пришел Белотелое, и милиционер спросил:
— Этот?
Белотелов кивнул. Милиционер взял Левку за руку и повел обратно домой, а Белотелова попросил подняться с ним к Гомзиным. По всему дому сразу пошли слухи: одни говорили, будто Левка кого-то зарезал, другие — что он вор. В общем, попал наш Левка в опасные преступники.
В комнате у Гомзиных милиционер начал составлять протокол. По этому протоколу выходило так, что Левка забрался в квартиру к Белотелову и украл у него собаку по кличке Рекс, а также портфель, в котором было пятьсот рублей.
Левка сознался, что собаку он, действительно, уводил, но вовсе не крал, так как Рекс пошел за ним сам, стоило поманить его кусочком хлеба. Что касается портфеля с деньгами, то Левка никакого портфеля не видел.
— А зачем тебе потребовалась собака?
Федор Большое Ухо вспомнил про клятву, которую давал, и замялся:
— Просто так… Хотел поиграть с собачкой.
Милиционер вызвал нас с Димкой и тоже стал допрашивать — ведь Никитка накляузничал Белотелову, что мы втроем удавливали Рекса.
Мы, конечно, не могли и заикнуться о походе и сказали, что собак набирали для того, чтобы прокатиться на санках. Милиционер не поверил и смотрел на нас так, будто мы и в самом деле преступники. В конце концов он пригласил понятых и устроил на квартирах у нас, у Гомзиных и Кожедубовых обыск.
Никакого портфеля, конечно, он не нашел. Но после этого нельзя стало выйти на улицу. Все останавливались и смотрели на нас, как на воров.
Мою маму вызвали в тот же день к управдому, и он прочитал ей нотацию за плохое воспитание подрастающего поколения.
Представляете, каково было моей маме слушать такие слова! А еще хуже было мне. Потому что мама очень плакала и хотя и говорила, что верит своему сыну, но вряд ли верила.
Теперь я уже твердо решил без всяких проволочек ехать в Золотую Долину добывать золото. Скоро все узнают, каких патриотов обозвали ворами и преступниками!
А Белотелова я теперь ненавидел не меньше, чем проклятых фашистов.