Чтение онлайн

— О, Вашиль! — приветствовал меня Паппенгейм, открывая дверь из столовой. — А мы тебя ждем…

Посредине комнаты был накрыт стол, за которым я с изумлением увидел Димку и Левку.

— Шадишь, Вашиль! — придвинул мне стул Паппенгейм и уселся рядом. — Вот теперь мы можем шказать: все герои Золотой Долины шидят за одним штолом.

Он хихикнул и обвел нас колючим взглядом, приглашая посмеяться шутке. Но никто даже не улыбнулся. По настороженному виду своих товарищей я понял, что и они не ждут ничего доброго от радушия нашего старого врага.

— Шоловьев башнями не кормят, так, кажетшя, говорят у наш в Рошшии, — продолжал кривляться старый немец. — Поэтому мы попрошим, чтобы наш чем-нибудь накормили.

Старик хлопнул в ладоши, и в дверь тотчас ворвалась Белка с тем же подносом, на котором теперь высилась накрытая салфеткой большая тарелка с хлебом и дымящаяся миска с горячей картошкой.

Паппенгейм сдернул салфетку с большой продолговатой тарелки на столе, и у меня сразу набрался полный рот слюны: на тарелке лежала, подняв голову, аппетитная жирная селедка.

— Хорошая рыба, как видите, водитшя не только в Зверюге, — шутил старик. — Гренландшкая шельдь тоже неплохая вещь.

Мы так отвыкли от этой чудесной еды, что живо расправились с селедкой, и Паппенгейм показал знаками Белке, чтобы она «повторила блюдо».

— Может, ешть желание покушать наших рушшких килек? — спрашивал старик, вскрывая ножом коробку со знакомой всему миру этикеткой Каспийского рыбтреста.

Мы с удовольствием съели и кильки. Аппетит у нас разыгрался, и вторая порция селедки с картошкой исчезла со стола так же быстро, как и первая.

— Ну, а теперь, — сказал Паппенгейм, — пока готовят на кухне кофе, я ошмелюшь предложить вашему вниманию проект одного документа.

Он сходил в соседнюю комнату, принес папку и прочитал на немецком языке следующий текст:

— Мы, нижеподписавшиеся Василий Молокоедов, Дмитрий Кожедубов и Лев Гомзин, настоящим свидетельствуем о том, что у господина Паппенгейма Карла имеется участок земли в Острогорском районе. Этот участок под названием Золотая Долина был куплен вышеназванным Карлом Паппенгеймом у господина Шарль ван Акера в 1916 году и разрабатывался им впредь до 1942 года.

Мы хорошо знаем и можем поклясться на Библии, что Карл Паппенгейм тщательно охранял медь, имеющуюся в районе Золотой Долины, от большевиков. Никто, кроме него, не имеет права на Золотую Долину.

О чем мы имеем честь свидетельствовать своими подписями.

Окончив чтение, немец снял с переносицы старомодное золотое пенсне и обвел всех глазами, проверяя, как подействовало его сочинение. Димка сидел насупившись, Левка между делом продолжал доедать остатки селедки, и только я смотрел во все глаза на это чудище.

— Ешли у ваш нет вожражений, мы можем поехать шегодня к нотариушу и подпишать этот документ по вшей форме, — мягко сказал старик.

— Напрасно трудились над бумагой, — огрызнулся я. — Мы ее не подпишем.

— Зря потратились на угощение, — добавил Левка, отодвигая тарелку с чисто высосанной селедочной головкой. — Рублей на десять, поди, скормили…

В глазах Паппенгейма вспыхнул недобрый огонек. Немец побелел от гнева, но старался сдерживать злобу.

— Я уже говорил вашему сыну, — чеканил я, — мы Россией не торгуем.

— Хо! — удивился старик. — Я и не заштавляю ваш продавать родину. Вы только удоштоверьте то, что принадлежит мне по праву.

— Хорошенькое право! — усмехнулся Димка. — Стрелял из-за кустов в людей, спускал их в Зверюгу и — на тебе! — получил право!

Паппенгейм вмиг перестал корчить из себя любезного хозяина.

— Хорошо! — прошипел он, — вы у меня шкоро будете петь по-другому.

Он вытолкал нас из комнаты и водворил в амбар.

— Вот и попили кофейку, — хихикнул Левка. — Хоть бы простой водички хватить — пить хочется!

А я думал о том, как же мы теперь осуществим свой план. И надо было этому старому черту приехать как раз в такой момент, когда я только что выбрался из амбара! Белка, наверно, уже отыскала спрятанную Лизой одежду, и Юзеф переговорил с поляками, а мы сидим и ничего не можем сделать.

Селедка, на которую мы так навалились, давала себя знать. Нас все больше и больше мучила жажда, и я подумал, уж не нарочно ли накормил нас поганый старик этой проклятой рыбой? Я читал где-то, что так морили жаждой гитлеровцы своих противников, когда хотели выудить нужные показания.

Мы просидели в темнице до вечера. Во рту пересохло. Пить хотелось так, что глоток воды казался неслыханным богатством.

Во время ужина у наших дверей снова появился Паппенгейм. Рядом с ним стояла Белка с подносом: на нем снова была селедка! Теперь стало ясно: Паппенгейм решил взять нас жаждой.

Мы не прикоснулись к ужину, и Белка унесла его обратно.

— Пошмотрим, что вы запоете к утру! — ухмыльнулся наш мучитель.

Но торжествовать ему не пришлось. Когда в замке стихло, мы услышали во дворе осторожные шаги, а потом странный шелест у нас под амбаром.

— Ребята! — послышался жаркий шепот Белки. — Вода под полом.

— Где, где, Белка? — кинулся к щели в стене Левка.

— Вы только отверните доску у стены.

— Погоди! — оттолкнул я Левку и, прислонившись к щели, спросил: — Ты нашла или нет одежду?

— Нашла… Только как вы отсюда выйдете?

— Выйдем, — еще не зная, как мы это сделаем, ответил я.

Под полом мы нашли бидончик с водой, вдоволь напились, и нам не страшно было теперь ничего.

— Вот интересный вид будет у Паппенгейма, когда он увидит нас утром, — смеялся Левка. — Думает, что мы уже будем еле можаху, а мы улыбнемся ему и скажем: «С добрым утром, герр Паппенгейм!».

Батраки выстраивались перед воротами. В конце колонны мы увидели новичков. Баронесса решила, что французы, бельгийцы, чехи и югославы достаточно отдохнули и уже вполне могут работать.

Мы примкнули к ним, и колонна двинулась.

Впереди, опираясь на плечо Юзефа и согнувшись, медленна волочил ноги высокий тощий француз. Его звали Жак. Я услышал, как Юзеф сказал Жаку что-то о русских. Жак оглянулся и подарил мне чудесную улыбку своих черных глаз — только они еще жили на его исхудавшем и сморщенном лице. Я тоже улыбнулся и спросил: