Чтение онлайн

Слухи безжалостны: разносятся ли они шепотом, громко ли выкрикиваются – итог всегда один, охват одинаков. Когда живешь в маленьком узком переулке, особенно если живешь там достаточно долго, мысль о том, чтобы познакомиться с кем-то, а тем более, не дай бог, завязать длительные отношения, не может не приводить в ужас.

Остановившись у порога, я окинула взглядом старый обветшалый дом. Одноэтажное кирпичное здание с плоской крышей, едва возвышающейся над уровнем земли. Дом, казалось, с каждым днем становился все хуже и хуже, выплевывая ошметки краски и словно говоря: «Помирать, так вместе – я рухну, и ты сгинешь вместе со мной».

Я толкнула старые скрипучие железные ворота. Нам было отведено три комнаты в полуподвальном помещении – еще ничего.

К счастью, отца не было дома. Я переоделась и уселась, согнувшись в три погибели, перед низким столом. Над ним была приклеена надпись – «До экзамена 355 дней». Я обязательно сдам все экзамены, выпущусь из школы и поступлю в университет. С этой решимостью я раскрыла учебник.

– Господин Донсик, вы тут?

Черт! Я невольно нахмурилась. Они снова пришли… Я встала и открыла входную дверь.

– Отец дома?

Пак Чонвон. Коллектор. Придя впервые, он протянул удостоверение личности и документы, удостоверяющие наличие долга и его сумму, – мол, я официальный взыскатель задолженностей.

– Нет его.

– Ну тогда я его тут подожду, ага?

На нем был довольно выношенный до глянцевитости черный костюм с помятой дешевой рубашкой под ним, туфли с потертыми каблуками – конечно, нелегкая это работа, целыми днями обходить должников! Лицо его выглядело усталым; ну правильно, каждый день выслушивать мольбы должников и запугивать их – тоже нелегкий эмоциональный труд…

– Да пожалуйста.

Я не пригласила его пройти внутрь и снова села за стол, но через пару минут снова поднялась и подошла к нему.

– Я хотела у вас кое-что спросить.

– Что?

– А если отец не сможет выплатить долги – что будет тогда?

Вместо ответа он лишь задумчиво посмотрел на меня. А потом перевел взгляд на листок над столом – «До экзамена 355 дней» – и тихо вздохнул.

– Девочка, ты в курсе, сколько должен твой отец?

– Примерно.

– Что ж, не знаю, правильно ли говорить такие вещи, но как раз тебе-то это и надо знать, так что скажу прямо.

Я невольно напряглась от такого вступления. Инстинктивно почувствовала: то, что он скажет, может быть связано со мной.

– Если отец не выплатит этот долг, тот перейдет тебе.

– Что? Это почему?!

– Ну, это когда станешь совершеннолетней…

– Так ведь он жив-здоров, почему его долг должен перейти мне?!

– Знаешь, я в этом деле уже не первый год, и вот что тебе скажу…

Тут он запнулся. «Ну же, быстрее, договаривай», – подгоняла я его взглядом.

– Скорее всего, кредиторы сделают его недееспособным – и тогда всю сумму долга придется выплачивать тебе.

– «Сделают»? Что вы имеете в виду?

– Ну, например, подстроят так, что он останется в состоянии овоща до конца жизни. Да мало ли способов…

– То есть намеренно причинят вред?

Коллектор лишь глубоко вздохнул, не ответив. Повисла долгая тишина. Иногда молчание – самый четкий и емкий ответ.

– А… могу ли я как-то найти способ не выплачивать этот долг?

– Ну… есть один…

– Какой?

– Если твой отец умрет, а ты откажешься от вступления в законное наследство после его смерти. В наследство обычно включается и долг. А нет наследства – нет и долга.

Я потеряла дар речи. Какой смысл работать от рассвета до заката в ресторанах и круглосуточных магазинах со средней школы, чтобы заработать хоть что-то? Нет, я не думала, что в этом есть смысл, – именно поэтому каждую неделю покупала лотерейные билеты. Другого способа вырваться из этой трясины, кроме удачи, у меня не было.

Но теперь-то все встало на свои места. Пройдет чуть больше года, и я стану совершеннолетней – и вместе с этим обрету огромный долг в несколько сотен миллионов вон. Не успев толком и пожить, я стану рабой этого долга и посвящу его выплате всю свою жизнь. Насыщенная молодость? Мир возможностей? Ха, только уже не для меня. Дерьмовая жизнь… 355 дней до экзамена? Сдам его, поступлю в универ, устроюсь на работу и буду жить обычной жизнью – так я думала? Как бы не так! Вся моя жизнь превратится в ад, каждый день я буду стоять на краю пропасти.

Пак Чонвон сказал, что на сегодня, пожалуй, с него хватит, и вышел за ворота. А я только сидела и тупо смотрела в стену. Даже не заметила, как он ушел.

Уже позже я узнала, что, выйдя за ворота, он столкнулся с возвращавшимся с работы отцом. Тот схватил его за рукав, отвел в сторону и слезно умолял держать от меня в секрете, что он слышал весь мой диалог с коллектором.

Прошло несколько дней. Задним числом я понимаю, что в тот день отец был особенно веселым – ни с того ни с сего вдруг купил мне пару новых кроссовок: мол, пришла зарплата. Вдобавок к этому еще и сварил мне суп с большим количеством мяса. Наш маленький складной столик впервые за очень долгое время ломился от еды.

Отец, наливая себя в стакан соджу, уверял меня в том, что он каждый день усердно трудится на птицефабрике. Он даже оставил половину бутылки нетронутой. Сказал, что мечтает накопить денег и открыть свою птицефабрику – и спокойно и счастливо зажить с дочерью.

– Бедная моя дочь – такая добрая и умная… – И извинялся, что у такой дочери такой бесполезный отец.

– Папа, что такое вдруг с тобой? Скажи мне.

Я-то решила, что он чувствует себя виноватым, потому что опять натворил дел.

– Да ничего… Вот, думаю, теперь точно возьму себя в руки и больше не доставлю тебе хлопот.

– Звучит хорошо! – Я улыбнулась. Его слова вселяли уверенность.

И в тот момент ему позвонил Пэ Чхильгу.

– Мне надо быстро съездить на фабрику. Говорят, что-то странное с курицами – тут ведь птичий грипп распространяется в округе…

Отец вышел, и я, убирая со стола, заметила, что в стакане осталось соджу. Я быстро вылила его себе в рот.

Когда было уже за полночь, раздался звонок – но не от двери, не от вернувшегося отца, а телефонный звонок. Звонили из полиции. Отец погиб. Его старенькая машина, принадлежавшая птицефабрике, лоб в лоб столкнулась с грузовиком. Машину от удара отбросило. Отец умер, когда его везли в больницу.

Я не плакала. Жизнь наносила мне удары один за другим – наверное, я просто закалилась и очерствела. В мире отчаяния разрушаются эмоции. Душа, раненная отчаянием и обидой, не умеет плакать. Но у меня перехватило дыхание, я могла делать лишь резкие и быстрые вдохи и выдохи. От нехватки кислорода мое лицо покраснело, а все органы будто разрывало.

Сотрудник страховой компании сообщил мне, что смерть отца была не несчастным случаем, а самоубийством. И он объяснил, почему это выглядит именно как самоубийство и ничто другое, – на то несколько причин. Во-первых, несколько месяцев назад отец оформил страхование жизни, и получателем выплаты была записана я; во-вторых, место, где произошла авария, было хорошо известно отцу – он ездил по этой дороге каждый день. В-третьих, по словам водителя грузовика, отец петлял по дороге, словно пьяный. И, наконец, не было следов торможения – он не пытался остановить машину. Поэтому, заключил агент, страховка выплачиваться не будет.