Чтение онлайн

Квалдур метнул на принца огненный взгляд.

— Я бы засунул эти слова тебе в глотку, юнец. Но удача на твоей стороне.

— Рыцарство Даркулона это, стало быть, не рыцарство доблести и справедливости, а рыцарство удачи. Ну так что, рыцарь удачи, отныне я буду к вам так обращаться, каково ваше решение?

Но решение рыцаря удачи так и осталось неизвестным. До слуха принца донёсся отчаянный крик Аделины:

— Корфул!

Принц обернулся и увидел в трёх шагах от себя скачущего прямо на него Освальда. Казалось, время замедлилось. Оруженосец Квалдура поднял меч, но вдруг медленно откинулся назад, всплеснул руками и вывалился из седла. Конь же встал на дыбы и шарахнулся от принца как раз в ту сторону, где стоял не менее ошеломленный барон Квалдур.

Произошло же вот что. Когда принц Корфул обезоружил противника, Освальд, в очередной раз безуспешно атаковав юного Энтура, решил прийти на выручку своему господину. Он стремительно поскакал на принца. Принцесса заметила манёвр оруженосца, но успела крикнуть и выстрелить из арбалета. И теперь возле принца лежали Освальд со стрелой во лбу и рыцарь Квалдур с раскроенным копытом лошади черепом.

Так закончилась последний поединок двух рыцарей, а с ним и утомительная погоня за похитителями принцессы Аделины.

Корфул повернулся к принцессе. Дочь короля Магнуса стояла растерянная, будто не осознавая, что всё уже кончилось. Тогда принц бросил меч и решительно кинулся к ней.

— Аделина!

— Корфул! — отозвалась принцесса, глядя на принца с такой нежностью и любовью, что у Корфула перехватило дыхание.

— Как ты, милая моя?

— Теперь хорошо. Теперь всё будет хорошо.

И принцесса, не в силах сдержать слёзы, припала к его груди.

Глава тридцать третья

Очарованный лес

Одинокий Волк не стал смотреть на последний бой, это его не интересовало. Он хотел быть с человеком, который понимал его язык и мог с ним говорить. Впервые за многие годы Одинокий Волк почувствовал себя не таким одиноким. Он хотел помочь этому человеку, хотел быть в его стае.

А хранитель, едва въехав в лес, почувствовал ещё больший прилив сил. Он и прежде странным образом не чувствовал усталости, а теперь и вовсе лёгкость и радость стали такими ощутимыми, будто река подхватила его и понесла. Временами было такое чувство, что он великан и весь этот таинственный лес находится внутри него.

Спустя какое-то время Витольд остановился, чтобы оглядеться. Он вдруг вспомнил, зачем он здесь: ему нужен Эслим, который предал его, предал их всех. Но где его искать?

Одинокий Волк остановился тоже, потянул носом воздух, как самая заправская собака, и, тонко, визгливо тявкнув, побежал вперёд. Витольд помчался за ним. Он всё время следил за своим серым провожатым, стараясь не упустить его из виду, и в то же время умудрялся смотреть по сторонам. Сельверон был необыкновенным лесом. Витольду припомнился рассказ короля Магнуса, но никакой рассказ не мог идти в сравнение с реальностью. Странное свойство леса, о котором говорил король, быстро проявило себя: чем дальше хранитель устремлялся в чащу, тем крупнее становились деревья, их кроны совершенно заслонили небо, и лес наполнился золотисто-зелёным мягким светом. Плотный и упругий мох лежал словно зелёный ковёр. На сердце у хранителя становилось спокойней. Ощущение времени притупилось, словно Витольд ехал во сне. Он и впрямь вспомнил свой сон у костра в Ольдовом лесу и теперь понял, что тогда видел Сельверон.

Но постепенно всё стало меняться. В лицо пахнуло холодом. Вначале показалось, что это просто свежесть, но вскоре стало ясно, что это самый настоящий холод. На деревьях стала попадаться желтая листва, её становилось всё больше и больше. Потом листва стала откровенно жухлой, и вскоре хранитель ехал по голому осеннему лесу. Но и это было не всё, впереди он отчётливо видел снег. Лес кончился, и Витольд оказался на огромной, покрытой снегом поляне. Она со всех сторон была окружена лесом, и только слева, с севера, в неё врезался отвесный скалистый утёс, в котором зияла узкая расщелина, широкая внизу и ломаной трещиной сужавшаяся кверху. Посреди поляны лежала глубокая котловина, выложенная камнями, присыпанными снегом. Здесь, согласно рассказу короля, должно было находиться озеро. Но оно, судя по всему, даже не замёрзло, а высохло или вытекло. На противоположной стороне поляны хранитель увидел всадника. Он узнал его сразу. Эслим Мирулл улыбался, но доброй эту улыбку нельзя было назвать.

— Вот ты и догнал меня, — сказал Эслим. Говорил он негромко, но Витольд его отчётливо слышал.

Витольд тронул коня и, объехав котловину по южной ближней стороне, остановился возле Эслима.

— Эслим Мирелл, — сказал Витольд, — Ты повинен в измене.

— И ты гнался за мной, чтобы сказать это?

— Ты изменил королю Магнусу, — не обращая внимания на слова Эслима, продолжал Витольд, — твоему правителю и наставнику, ты предал принца Корфула Озенгорнского и встал на сторону людей, похитивших принцессу Аделину, по вине которых погиб доблестный рыцарь Орс. Ты изменник и предатель, Эслим. Но я гнался за тобой не для того, чтобы предать справедливому суду, а для того, чтобы спасти от гибельного шага.

— Интересно от какого, мой добрый брат Витольд?

— Ты ищешь встречи с Эрсепом Проклятым. И я не знаю, что тобой движет в большей степени: тщеславие или любопытство, хочешь ли ты помериться силами с владыкой Даркулона или просто поглядеть на диковинного изгнанника. Хотя, быть может, ты настолько смирен, что желаешь стать его учеником? Но какие бы мотивы ни двигали тобой, ты станешь его рабом. Он подчинит тебя себе, как подчинил барона Квалдура и многих других, как едва не подчинил короля Магнуса. Да, Эслим, теперь я знаю правду об Эрсепе Проклятом, и мне очень горько, что мой учитель и государь так долго заблуждался на его счёт. Надеюсь, он теперь понимает это. Ты очень талантлив, твоё умение, твоя мудрость может послужить добру. Вернись в Пятиречье, примирись с королём. У тебя ведь есть школа, ученики…

Ответом Витольду был хохот.

— Мои ученики? — сквозь смех выдавливал из себя Мирелл. — Это скопище бездарных недоумков. Они ни на что не способны, сколько их ни учи. Мне надоело забавлять их дешёвыми фокусами, которые даже не в состоянии освоить! Примириться с королём? С тем, кто выгнал меня, своего лучшего ученика?! С тем, кто открыл для меня удивительный мир волшебства, а потом вышвырнул, как котёнка. Вернуться назад? Куда? В Пятиречье, где никто не в состоянии оценить великое искусство волхования? Они даже отшельников не в состоянии понять. Пятиречье безнадёжно. Идея короля Магнуса провалилась. Он не смог создать касту чародеев, чтобы мудро управлять Благословенным Краем. Ему не хватило терпения.

— К несчастью, это была идея не столько короля Магнуса, сколько Эрсепа Проклятого, — с горечью произнес Витольд.

— Вот видишь! Да, что бы мной ни двигало, я хочу увидеть этого чародея. Если уж меня отлучили от возможности черпать мудрость из магической библиотеки, я попробую почерпнуть её у величайшего из чародеев.

— Это не мудрость, а безумие. Я теперь точно знаю, настоящая мудрость у отшельников, а точнее, у сельвенов. Они не насилуют природу, не понуждают заклинаниями служить их потребностям. Они договариваются с ней и готовятся к восходу Солнца…

— Хватит! — раздражённо крикнул Эслим. — Я довольно наслушался этих речей от Густина, когда он подбивал меня уйти вместе с ним к отшельникам в развалины Эрсепреля. Тогда я отказался, но только с годами понял, почему. Эрсепрель в прошлом, а Даркулон в будущем. Я готов быть в прислужниках у Эрсепа, лишь бы он дал мне возможность завершить обучение. Так что не стой у меня на дороге, хранитель уже никому не нужной библиотеки. Или отойди в сторону, или езжай со мной.

— Последний раз повторяю тебе, опомнись. Твоё искусство может послужить добру…