Чтение онлайн

Это такой поцелуй, о котором вы только читали, такой, который вы никогда не сможете забыть, ни когда пройдёт дюжина лет, ни когда пройдёт столетие.

Оттолкнувшись от Спенсера, я взбегаю на холм, бросаю вещи в папин багажник, а затем надеваю наушники, чтобы заглушить эмоции, которые так отчаянно требуют моего внимания.

После двух пересадок и одному богу известно, сколько часов мы провели в переполненных креслах эконом-класса на каком-то бюджетном самолёте, мы с папой прибываем в международный аэропорт Сан-Хосе. Несмотря на то, что здесь тоже зима, здесь примерно в миллион раз теплее, чем в тупом Натмеге, штате Коннектикут.

Поездка в Санта-Круз мучительна, особенно когда Моника и Коди перестают отвечать на сообщения. Я вся как на иголках, но тихо сижу на пассажирском сиденье нашей взятой напрокат машины и ничего не говорю. Дорога, по которой мы едем — шоссе штата 17 — считается одной из самых опасных во всём штате.

Как только мы въезжаем в сам Санта-Круз, моё сердце чуть не разрывается в груди. Я практически подпрыгиваю вверх-вниз, вцепившись руками в края сиденья и ожидая, когда папа отвезёт меня прямиком в особняк Моники на пляже.

— Что ты будешь делать после того, как высадишь меня? — спрашиваю я, и папа тяжело вздыхает.

— Возвращаюсь в отель на работу. Эта поездка для тебя, Шарлотта, а не для меня. Я оставил всё позади, когда мы переехали, и я счастлив, что всё так и осталось. — Я хмуро смотрю на него, когда он отворачивается. Как он может так небрежно говорить о маме? Как будто она какая-то разбитая ваза, которую нужно выбросить? Это просто выводит меня из себя.

— Неважно, — бормочу я, но моё раздражение быстро проходит, когда мы подъезжаем к огромным парадным ступеням, слева от нас фонтан, а справа — новенький серебристый «Бимер» Моники.

Я выхожу из машины и убегаю ещё до того, как у папы появляется шанс полностью остановиться. Сегодняшний день особенный не только потому, что это каникулы от академии и её дурацкого Студенческого совета, но и потому, что я вернулась домой, и так уж получилось, что сегодня мой семнадцатый день рождения.

Входная дверь открывается ещё до того, как я успеваю к ней подойти, и вот она, тёмные волосы коротко подстрижены, макияж на месте, уголки рта изогнуты в широкой улыбке.

— Добро пожаловать домой, детка! — кричит она, когда я обвиваю руками её шею в крепком объятии. Смеясь, Моника отталкивает меня на шаг назад и держит за плечи, чтобы оглядеть с головы до ног. — Ты бледная, как привидение. — Она протягивает руку и играет с моими волосами. — И эта причёска, девочка, нам нужно отвести тебя к стилисту моей мамы.

Небольшой укол боли пронзает меня насквозь, но я не обращаю на это внимания. На самом деле… Сейчас я просто ищу Коди. Он сказал, что встретит меня здесь.

— Привет, милашка! — зовёт Коди, неторопливо входя из соседней комнаты. Он такой же красивый, как всегда, со своим золотистым загаром, выгоревшими на солнце волосами и сияющей белоснежной улыбкой. Я готовлю себя к появлению бабочек, которые в тысячу раз сильнее тех, что я испытывала, целуя Спенсера.

Только… ничего не происходит, и я остаюсь стоять там, чувствуя себя такой потерянной и одинокой, что меня вроде как тошнит.

Коди с важным видом подходит и обнимает меня, притягивая к себе для крепкого объятия. Он немного оживляется и обхватывает мою задницу, и мы с Моникой обе издаём звук отвращения.

— Ладно, ладно, — смеюсь я, но в этом есть какой-то дискомфорт, которого я не понимаю. Перед отъездом я не могла перестать прикасаться к Коди. Мне нравилось, когда он прикасался ко мне. А теперь… от него пахнет маслом для загара и чем-то сладким, что кажется знакомым, но я не могу точно определить, что именно.

Коди отступает от меня, сжимая мою руку, и тоже оглядывает меня. Он прикусывает нижнюю губу, и по блеску в его бледно-голубых глазах я вижу, что он чертовски рад меня видеть, гораздо больше, чем, кажется, Моника.

Я на мгновение останавливаюсь в прохладном фойе с кондиционером и перевожу взгляд между ними двумя, людьми, которых я знаю ещё с детского сада. И всё же… они оба кажутся чужими. Моника пытается улыбнуться, а Коди ухмыляется, но всё это похоже на притворство.

Дверь позади меня открывается, и появляется папа с моей сумкой и ставит её прямо в комнате.

— Моника, Коди, — говорит он, и его глаза слегка прищуриваются. Ему никогда не нравился Коди, и от этого Коди нравился мне ещё больше. А сейчас не так уж сильно. — Я заеду за тобой в понедельник, без исключений. Ты меня слышишь? — я киваю, и папа уходит, закрывая за собой дверь. Мы уже договорились с родителями Моники, что я останусь здесь. Они не возражают; их дом площадью около десяти тысяч квадратных футов.

— Итак, мы как раз собирались прогуляться по пляжу, — говорит Моника, и я заставляю себя улыбнуться. Как раз собирались отправиться на пляж? Типа, они не ждали, пока я приеду сюда? Я в некотором роде сбита с толку, и всё это возбуждение, которое накапливалось во мне в течение нескольких месяцев, начинает улетучиваться. — Мы подумали, что ты могла бы переодеться, и мы пошли бы все вместе? Там какой-то конкурс купальников, в котором Хизер и Шейла умоляли меня принять участие, так что… мы сделаем это, а потом пообедаем?

Я просто стою там, слушая её речь, и чувствую, как мой желудок наливается свинцом.

«Это просто нервы, Шарлотта», — говорю я себе, стряхивая с себя это и заставляя себя улыбнуться. «Я уверена, что они не упомянули о твоём дне рождения, потому что ждут подходящего момента».

Я не хочу и не нуждаюсь в подарках или чём-то ещё от них, просто… простое поздравление было бы неплохо.

— Тогда я пойду оденусь, — отвечаю я, стараясь оставаться бодрой, беру сумку и направляюсь в гостевое крыло наверху. Да, в доме Питерсов есть целое крыло, предназначенное для гостей. И я останавливалась здесь так много раз, что точно знаю, где находится моя комната.

С тех пор как я уехала, здесь мало что изменилось, и я вздыхаю с облегчением. По крайней мере, что-то осталось таким, каким я это запомнила. Застонав, я опускаюсь на край кровати и закрываю лицо руками.

Моника кажется сдержанной, в то время как Коди, кажется… чрезмерно заинтересован во мне физически. Я не уверена, что со всем этим делать. Опустив руки на колени, я заставляю себя стряхнуть это.

«Моника устроила ту вечеринку-сюрприз на твой шестнадцатый день рождения, помнишь? И весь тот день ты дулась, потому что думала, что никто не знает и им нет до этого дела».