Чтение онлайн

Три дня Ярилиных Комоедиц характеризовались тем, что молодым людям (а молодыми людьми на Руси считались люди до шестидесяти лет и даже более) не только разрешалась, но и входила в таинство праздника половая близость. Древние руссы до прихода христианства не знали, что такое чувство зависти и чувство ревности, не ведали они и чувства собственности на человека. Поэтому если руссы любили, то любили искренне и не пытались подобно иудеям или христианам получить от половой близости телесные удовольствия. Для руссов половая близость не была главным связующим звеном душ мужчины и женщины, поэтому разнузданных оргий, как описывают христианские летописи, на Руси не было. Руссы любили друг друга, прежде всего, сердцем и только потом телом. Женщина, пользуясь личной свободой воли, как ни в одном другом народе, никогда не была падшей. И хоть считается, что проституция — самая древняя из профессий, арийская Русь её не знала.

На второй день Комоедиц после праздничных гонок на тройках на вершине горы, где стоял снежный городок, зажигали священный огонь. Обычно костёр делали таким, чтобы через него можно было перепрыгнуть. Когда огонь разгорался, люди попарно прыгали через костёр, а когда он прогорал, начинали танцевать на его углях. Считалось, что такой огонь выжигает из ауры человека всю негативную психическую энергию. На этом огненном обряде всем незамужним и холостым подвязывали на руку белую ленту; чтобы её снять, надо было откупиться продуктами. Так у кострища спонтанно возникали столы, на которых стояла сурица и другие угощения. Совершалось таинство: снежная зима в виде крепости отступала, на её месте зажигался огонь Ярилы, и люди получали от этого огня и исцеление, и силы. Потом от священного костра зажигали факелы и шли «будить медведя». Медведя обычно изображал наряженный в его шкуру мужчина. Он лежал в выкопанной в снегу берлоге и на песни хоровода, который водили вокруг него мужчины, женщины и дети, никак не просыпался. Потом люди начинали бросать в него снежками, но и тут медведь спал богатырским сном. И только девушка, прыгнув ему на спину, его будила. Оторвав ему ухо, баловница убегала, а медведь, изобразив из себя обиженного, начинал её преследовать. Поймать девушку мешали ему люди. Он падал, кувыркался, ревел, а все смеялись. Наконец, девушка, сжалившись, возвращала ему оторванное ухо и вела его к общему столу. За столом медведь был желанным гостем. Ему первому подавали сурицу, а девушка, которая его разбудила, за ним ухаживала. После трапезы начинались игрища: кулачные бои, борьба, стрельба из лука, лазание на столб за подарками. За играми и ходом праздника смотрели волхвы; как правило, они сами участвовали в обрядах, торжествах и играх. Считаюсь, что на празднике Хорса и прихода Ярилы присутствуют и души умерших предков, значит, чем веселее и красивее этот праздник, тем им радостнее за своих потомков. Поэтому на Комоедицы народ пел, танцевал и веселился без устали. Только двадцать третьего марта гасли священные огни праздника. И с этого дня считалось, что весеннее животворящее Солнце-Ярило окончательно ступило на Русскую землю.

Оканчивался праздник у гаснущего священного костра во дворе храма, святилища или на капище гимном Роду небесному. В наше время праздник Масленицы и Комоедиц справляется адептами старой религии почти так же, как в древности, с той лишь разницей, что в деревнях староверов осталось мало лихих троек и верховых коней, вот и приходится брать снежный городок мужчинам, сидя друг на друге, но это нисколько не умаляет веселья. Ещё перестали проводиться ритуальные кулачные бои «стенка на стенку». Их запретили в 1924 году коммунисты, а если бои и проводятся, то не на виду и в основном поединки. Надо сказать, что древнерусское воинское искусство (не ритуальный стеношный бой, а нечто серьёзное и грозное), к огорчению поклонников восточных воинских традиций, у адептов древней религии живо, и если не процветает, то сохраняется на довольно высоком уровне. А в остальном весенний праздник прихода Ярилы остался прежним. Так же «будят медведя», пьют сурицу и не бывают пьяны, так же поют песни и водят хороводы. Надо сказать, что русские христиане так же весело и разгульно праздновали Масленицу ещё до недавнего времени, их нисколько не смущало то, что этот весенний праздник «языческий», и церковь в конце концов была вынуждена с этим смириться.

Летнее чествование Ярилы на Руси проводилось и проводится адептами «древней веры» с четырнадцатого июня, за неделю до летнего солнцеворота. Считается, что набравший силу весёлый жизнерадостный Ярило передаёт свои небесные полномочия тёплому и ласковому Купале. Это праздник конца весны и начала лета, он праздновался и до сих пор празднуется на Руси один день. Но после него восемь дней даже на работе не снимались праздничные одежды, и было хорошим знаком по вечерам петь песни и водить хороводы.

В древности праздник наступления лета начинался боем колоколов Солнца-Ра во всех без исключения храмах. Этот призыв начинался с утренних петухов и длился до появления первых лучей Ярилы. В это время все шли в поле, лес, на луга и, сбросив одежды, купались в целебной утренней росе. После этого надевали на себя белые праздничные одежды и шли представиться своему хлебному полю. Ниву обходили по часовой стрелке, мысленно или вслух с ней разговаривали и после этого отправлялись в храм, святилище или на капище. Причём не обязательно было идти в храм Ярилы или Дажьбога — чествование светила на Руси справлялось во всех храмах, естественно, кроме храма Чернобога.

Как всегда, во дворе храма или святилища к этому времени горел священный огонь, зажжённый от чистого огня алтаря. У костра, символизирующего и Вселенную, и Солнце-Ярилу, прихожан встречали старший волхв храма, по правую его руку — воевода, боярин или князь, а по левую — старейшина. Прихожане выстраивались кругами вокруг огнища и начинали зачин.

Перед зачином молодая и непременно красивая жрица (в основном, девушек-жриц на праздник Ярилы и на другие праздники Солнца приглашали из храмов Лады) проводила обряд очищения. Она осыпала собравшихся зерном и обрызгивала ключевой водой. После этого, подняв руки к небу, она читала заклинания, призывая небесный огонь очистить души собравшихся. Слова заклинания жрица читала с остановками, и прихожане повторяли за ней сказанное. Этот магический обряд имел огромную силу. Многие люди после него выздоравливали, к ним возвращалась жизнерадостность и былая энергия. После обряда очищения молодая жрица кланялась всем в пояс и приглашала подойти поближе к священному огню. Люди, сделав три шага, останавливались, и старший жрец начинал торжественную часть со славления Великому Триглаву: Роду, Сварогу, Самарглу. Он первым начиная петь Славу, а за ним её подхватывали все присутствующие. Потом старшему жрецу молодые волхвы выносили из храма огромную, наполненную солнечной сурицей, братину — мастерски вырезанную из дерева и ярко разукрашенную в виде Жар-птицы кружку. Старший жрец, взяв братину в руки, первый отпивал из неё, а потом обходил с нею всех присутствующих. Подойдя к человеку, он говорил: «Во имя богов». А прихожанин, прежде чем взять братину из рук волхва, ему отвечал: «Слава богам!» Потом, отпив, передавал оратину жрецу. Второй гимн пелся Великому Ра — древнему и мудрому Светилу, и снова в руках старшего жреца была наполненная сурицей братина-Жар-птица. Последний гимн пелся самому Яриле, и Жар-птица-братина третий раз обходила круг собравшихся. Только на праздниках Солнца после гимнов пилась сурица, У ариев-руссов считалось, что сурица когда-то была дана людям самим Дажьбогом, и поэтому без неё на чествовании Светила не обходился ни один гимн. После здравницы во двор храма молодые жрецы вносили на носилках в виде огромного колобка-солнца булку свежеиспечённого хлеба. Начинался обряд требы. Хлеб носили по рядам, и каждый человек, загадав желание, клал на него свою руку. Левая рука означала желание себе, а правая — желание своему народу или кому-то из близких. После того, как хлеб обходил всех пришедших на праздник, его клали в священный костёр, и он сгорал. Затем начинался обряд постриги.

Дело в том, что на Руси и у всех славянских племён дети до семи лет воспитывались исключительно матерью. Конечно, в их воспитании участвовал и отец, но он действовал в основном через женщину, так как в это время ребёнок больше чувствует свою мать, нежели отца, но после семи лет отец становился главным воспитателем как своих сыновей, так и дочерей. Конечно, это нисколько не умаляло права женщины на воспитание, просто детям после семи лет для формирования тела требуется интенсивная физическая нагрузка, а в семье за неё всегда отвечал мужчина. На Руси говорили, что мать даёт жизнь, а отец учит, как её сохранить, и обряд постриг символизировал переход ребёнка под «юрисдикцию» мужчины.

Начинался обряд приходом к священному огнищу одетого в полную боевую справу воина. Воин нёс на подносе кованые острые ножницы. Его брал за руку верховный жрец и подводил к старейшине и воеводе. После этого жрец отходил в сторону и давал знак на звонницу. На ней звучал колокол Солнца, и с первым его звуком начинался обряд постриг. Для этого у костра ставился табурет, и на него вызывали семилетнего мальчика или девочку. На обряде постриг все прихожане стояли вокруг костра молча, и это придавало ему особую торжественность. Если вызывали мальчика, то подошедший боярин, воевода или сам князь спрашивал его, а он отвечал:

— Кто ты будешь?

— Русс, и меч мой острый.

— Какой знак твой?

— Кречет пёстрый!

— Где живёшь ты?

— В стране великой!

— В каком крае?

— В землях кривичей, вятичей и т. д.

— Что за земли те?

— Отчизна моя, дым отчий.

— Чем добыта?

— Кровью предков.

— Кто ты земле той?

— Дитя руссов — кривичей, вятичей и т. д.

— Что ты должен?

— Отдать жизнь за землю русичей.

— Во что веришь?

— В победу русскую, смелее и сильнее руссов нет народа на свете! Я — русс, значит славлю Правь-Ладушку, славлю Явь светлую! Славлю славянства братчину. Так учили меня родители. Так я мыслю и горжусь этим!

После ответов мальчик садился на табурет, боярин или воевода брал с подноса кованые освящённые ножницы и отрезал ими пучок волос. Этот пучок волос он бросал в священный огонь. Мальчик вставал, а старейшина объявлял ему его новое имя. Об именах всё было заранее оговорено в среде старейшин, жрецов и родственников пришедших на постиг ребятишек. Как правило, новыми именами гордились и носили их с честью. После того, как мальчик вставал, прихожане и жрецы храма все хором пели гимн Перуну-хранителю. Обычно в гимн вплеталось и новое имя пострижённого. Это действовало магически на душу ребёнка. Мальчик начинал чувствовать сердцем свою землю и единый дух своего народа, своею душой он сливался с этим духом. Тем более, что старым именем его никто не звал. Фактически происходило второе рождение человека.

Если к костру вызывалась девочка, то к ней обращался уже старейшина или старшая женщина. Старейшина спрашивал, а она отвечала.

— Кто ты будешь?

— Девочка Руси, и лук у меня тугой.

— Какой знак твой?

— Орёл степной!

— Где живёшь ты?

— В стране великой!

— В каком крае?

— В земле кривичей, вятичей и т. д.

— Что за земли те?

— Отчизна моя, дым отчий.

— Чем добыта?