Чтение онлайн

Шахты эти открыты и по сей день, хотя отправиться туда — полное безрассудство, если только у тебя нет особых связей. Изумрудные бароны так же влиятельны, как и кокаиновые, у них в распоряжении собственные армии, а в горах полно вооруженных контрабандистов и партизан. Похищение людей здесь — обычное дело. В процессе работы над книгой я познакомилась с американским геммологом Джо Тенхагеном, который регулярно бывал в этом районе начиная с 1970-х годов, и сказала, что собираюсь съездить в шахты.

— А вы умеете обращаться с ружьем? — с сомнением спросил он. — А то придется прихватить как минимум два.

В1994 году Том Чатем, сын изобретателя синтетических изумрудов Кэролла Чатема, полетел в Музо вместе с группой дилеров. Пригласившие их владельцы шахт приставили к гостям охрану. Чатем, возглавивший компанию отца после его смерти в 1983 году, всегда возил в кармане несколько образцов искусственных кристаллов. Он подарил одному из шахтеров маленький кристалл в качестве сувенира, но охранник тут же предупредил:

— Никому не говорите, что у вас это есть.

— Но мы уже шестьдесят пять лет выращиваем изумруды.

— Однако в Южной Америке об этом лучше помалкивать.

А потом он предложил начать совместное дело, что не особенно удивило Чатема-младшего. По его словам, отцу так часто поступали всякие странные предложения «сотрудничества», что у него даже имелась целая папка с наклейкой «Бредятина».

— Неужели у вас ни разу не возникло искушения создать искусственные камни, которые можно выдавать за настоящие? — спросила я у Чатема, когда мы встретились в его офисе в деловом районе Сан-Франциско.

Он в ответ сказал, что и без него попыток было предпринято достаточно. Например, французский ученый Пьер Гклсон, прославившийся своими синтетическими опалами, изготавливал также искусственные бирюзу и изумруды.

— Он был одаренным человеком, — рассказывал Чатем, зачерпывая искусственные кристаллы из небольшой чашки и пропуская их сквозь пальцы, словно конфетки.

По его словам, были и другие одаренные ученые, занимавшиеся синтезом кристаллов, однако руководствовались они разными причинами.

— Некоторые считали, что их недооценивают, и хотели нанести удар по системе, которая не помогла им. Но лично я всегда держался того мнения, что обманом больших денег все равно не заработать. А потому мой принцип — это полная открытость.

Том сказал, что рано усвоил, насколько важно не потерять доверие.

— Папа был типичным сумасшедшим изобретателем!

Мой собеседник весело смеется, вспоминая все шрамы, которые получил его отец, испытывая в тринадцать лет самодельные фейерверки, а также его грандиозные прожекты — изобрести таблетку от рака, автомобиль на ядерной энергии и способ опреснить океанскую воду, чтобы решить проблему нехватки воды в мире.

Кэролл Чатем любил науку больше, чем бизнес, и предпочитал проводить время в лаборатории, пытаясь вырастить рубины, александриты, опалы и сапфиры (все эти попытки, кстати, увенчались успехом), а не на переговорах с целью повысить чистую прибыль. Поэтому первые двадцать лет он продавал все свои синтетические камни некоему загадочному англичанину, имевшему офис в Лозанне.

— Папа ничего не смыслил в бизнесе, ему так было проще. Как-то я поинтересовался, куда мы сбываем свою продукцию. Он отвечал весьма неопределенно: дескать, готовые кристаллы полируют в Германии, а потом они расходятся в десятки мест.

Тома такой ответ не удовлетворил, а потом таинственный покупатель совершил фатальную ошибку.

— Он предложил открыть на мое имя счет в швейцарском банке при условии, что я не буду совать свой нос куда не надо. Взятка за молчание в пятьдесят тысяч долларов! Я сказал отцу: тут что-то нечисто, а мы и понятия не имеем, что происходит.

Вскоре Том окончил химический факультет университета и возглавил отдел маркетинга в компании отца. Он решил, что залогом успеха станет новый подход к продажам. Во времена Клеопатры самым привлекательным в изумрудах была эксклюзивность, а Том рассудил, что отныне ключевым словом станет «доступность».

— Попробуйте прийти к любому поставщику драгоценных камней и спросить у него десять изумрудов размером семь на пять миллиметров, овальной формы и одинакового оттенка. Он испепелит вас взглядом, а потом вежливо пошлет куда подальше, сказав, что на это уйдут месяцы.

Том же готов предложить то, чего не могут предложить поставщики натуральных камней, — любую огранку по выбору заказчика и любое их количество, хоть десять тысяч одновременно. Стоит это удовольствие дорого, поскольку часто от изначального кристалла остается только процентов пятнадцать, но после нескольких лет борьбы за клиента в лабораторию стали поступать крупные заказы.

В прошлом только очень богатые люди могли себе позволить такие изумруды — яркого цвета, идеальной огранки и без малейших изъянов. Но теперь качественные камни по карману куда большему числу людей. Их можно купить через Интернет или даже в «Магазине на диване» по цене пятьсот пятьдесят долларов за карат, что в пять раз дешевле натуральных камней, причем никто, кроме профессионала, не сумеет заметить разницу.

Клеопатре бы, разумеется, это новшество не понравилось, однако она была человеком творческим и изобретательным, а потому просто выбрала бы себе какой-нибудь другой эксклюзивный камень, о котором простые смертные могли только мечтать.

Когда мне было двадцать три, мои родители обнаружили в потайном ящике письменного стола сапфир. Ну, не то чтобы они сильно удивились, поскольку сами положили его туда лет тридцать назад; их поразило другое; как можно было забыть о сапфире, ведь это был один из первых подарков, которые папа сделал маме. В те далекие дни у них не было денег оправить самоцвет в кольцо, так что пришлось положить его в конверт и спрятать. К тому моменту, как камень нашелся, я умудрилась растерять все свои украшения. Кольцо с топазом соскользнуло в реку, золотые сережки у меня отобрал грабитель в Нью-Йорке, а янтарный браслет украли прямо из квартиры. Я даже стала склоняться к мысли, что мне, пожалуй, лучше обходиться совсем без драгоценностей, поэтому, когда мама предложила подарить мне сапфир, я сперва отказалась, но потом передумала и до сих пор ношу кольцо с этим камнем, причем ношу постоянно, а когда навещаю родителей, папа чистит его. Если сапфир становится мутным, я понимаю: пора ехать в гости.