Чтение онлайн

— Бетель согревает, а вода охлаждает, — объяснил Сунил Каджотавата, старший в группе. — Без бетеля у нас просто не получилось бы проводить в воде по восемь часов в день.

Он показал на свои ноги: кожа сильно сморщилась от воды и была вся в порезах и шрамах.

— Иногда сапфиры как ножи, могут все что хочешь разрезать.

Когда я впервые задумалась о том, как был найден мой маленький сапфир, то почему-то априори решила, что его добывали таким же способом, как и опалы в Австралии или изумруды в Египте, то есть долго и упорно рыли землю в надежде обнаружить драгоценную жилу или взрывали породу динамитом. О других способах я просто не слышала. Но, оказалось, на Шри-Ланке все иначе. Хотя сапфиры теоретически могут встречаться в так называемых основных породах, и кашмирские самоцветы — отличное тому подтверждение, но все шри-ланкийские сапфиры находят в так называемых вторичных отложениях. Это результат длительного геологического процесса, который начинается, когда кристаллы отделяются от материнской породы и падают на землю. За миллионы лет порода разрушалась, кристаллы выпадали из гнезда, их смывали дожди, и начиналось долгое путешествие. Сначала кристаллы несли проворные горные ручьи, совсем как Синдбада на его маленьком плоту, затем реки, медленно текущие к морю. Собственно рудники с вертикальным шахтным стволом появляются, когда люди копают вертикально вниз и натыкаются на драгоценную жилу там, где миллионы лет назад текла река, которую потом скрыли слои глины. А «ловля» самоцветов в реке — это попытка остановить их, пока камни еще совершают путешествие к океану. Трудно сказать, где нашли мой камень, поскольку огранка уничтожила все потенциальные доказательства, но пока он не был огранен, эксперт вполне мог определить это. У речных камней поверхность более гладкая, поскольку их долгое время шлифовала вода, а потому они выглядят как гладкие «счастливые камушки», которые вы долгое время носили в кармане.

Сунил пригласил меня зайти в воду, чтобы я своими глазами увидела, как происходит «ловля». Течение оказалось очень быстрым, и передвигаться в воде, доходившей до пояса, было трудно, но потом мы вышли на мелководье. Выбрать место — целая наука. Если течение очень сильное, то вода смоет и более тяжелые камни, а слишком медленное не потревожит даже маленькие, поэтому надо выбрать нечто среднее, например встать в излучине или там, где сливаются две реки.

Еще раньше эти же старатели построили плотину посреди реки, чтобы отлавливать камни. Плохо то, что на каждый карат самоцветов в реке Синдбада приходится несколько тонн совершенно бесполезных камней, которые тоже несет вода. К счастью, и тут река помогает людям. В нескольких метрах от плотины выше по течению старатели прорыли в русле реки канаву и сгребают туда все, что оказалось у плотины, своими длинными шестами, которые называются мамоти. Я не сразу смогла понять, что именно происходит, поскольку все скрыто водой. А потом вспомнила, что Джаяратна говорил про камни и песок. Река подхватывает песок, камни остаются, после чего старателям приходится перебирать содержимое канавы вручную с помощью решета. Таким образом, река проделывает первичную сортировку. Тут, кстати, есть и еще один момент. За долгие километры пути камни, которые река донесла до этой точки, много раз переворачивались и ударялись о дно и друг о друга, поэтому самые хрупкие треснули уже давным-давно, а те, что пережили путешествие, наверняка перенесут и огранку, и полировку. Скрежет гранильного станка ничто по сравнению с силой реки.

До сих пор я принимала как должное, что процесс добычи самоцветов — это так называемая разработка россыпей: вот тебе порода, знай ищи в ней драгоценные камни. Но сейчас, когда я стояла в мутной воде, а мимо меня проплывали невидимые сапфиры и рубины, я вдруг ощутила необычайный размах тех сил, которые сделали реку Синдбада не простой, а волшебной, и впервые призадумалась, откуда берутся здешние самоцветы. Определенно где-то выше по течению должна быть и материнская порода, не так ли? Сунил сказал, что, по его мнению, сапфиры дарованы нам богами, более прагматичный Джаяратна сообщил, что никто не знает, откуда они берутся. Горные работы в классическом виде на Шри-Ланке не ведутся, потому что геологи, как ни пытались, так и не смогли найти материнскую породу.

— У нас есть своя теория, — заявил Джаяратна. — По легенде, это камни с пика Адама.

И вдруг, как по мановению волшебной палочки, небо в том месте, куда он ткнул пальцем, тут же прояснилось, и я увидела гору, корявую, словно ее нарисовал ребенок.

Пик Адама, или Шри-Пада, как называют его местные жители, — самая высокая гора на острове. Это место считается священным, поскольку почти у самой вершины сохранился огромный отпечаток ноги, более полутора метров в длину. Индуисты говорят, что здесь танцевал Шива, буддисты считают, что тут некогда стоял сам Будда, а некоторые христиане утверждают, что именно в этом месте располагался Эдем, охраняемый ангелами, а отпечаток оставил христианский апостол, проповедовавший в Индии. Мусульмане же настаивают на том, что как раз тут впервые ступил на землю Адам: после изгнания из рая ему пришлось стоять на одной ноге, поскольку на него наложили епитимью. Китайские паломники приезжали сюда начиная уже с III века, поскольку верили, что здесь когда-то жил первопредок Паньгу. В легенде о пике Адама есть даже отголоски истории Прометея. Поднимаясь наверх, постоянно встречаешь железные цепи, закрепленные на скале, и последняя называется «цепью провозглашения веры», поскольку всякий, кто посмотрит вниз, испугается смерти настолько, что обязательно попросит высшие силы о защите.

Помимо этих легенд существует немало историй и о драгоценных камнях. Возможно, их принес с собой из рая Адам, или же они появились в отпечатке ступни Будды, или же это окаменевшие слезы Паньгу. Как бы то ни было, здешние камни считаются святыми. В Средние века христиане утверждали, что Эдем все еще существует и чем ближе к нему подходишь, тем больше там самоцветов, поэтому в те времена путешественники веками составляли карты месторождений в надежде обрести не только земные, но и духовные богатства. Пророк Иезекииль заявлял: «Ты находился в Едеме, в саду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд и золото, все, искусно усаженное у тебя в гнездышках и нанизанное на тебе, приготовлено было в день сотворения твоего. Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней». И тут мне вдруг пришло в голову, что тот мифический трон, за обладание которым в незапамятные времена боролись два шри-ланкийских правителя, вовсе не трон, а гора, инкрустированная сапфирами и рубинами, которая должна принадлежать всем.

Я начала это путешествие, благоговейно разглядывая свой маленький сапфир, который миллионы лет провел в земле, и при этом была уверена, что найду его родину. Но теперь, стоя в реке, где его, скорее всего, когда-то выловили, я испытывала совсем иные чувства. Я не только узнала множество занимательных историй, но и увидела то святое место, откуда мой камень, вероятно, и происходит. И пусть я никогда не сумею установить точно, где родился мой сапфир, но зато услышала о загадочной материнской породе, которую не могут найти, даже используя передовые современные технологии, а возможно, ее более и не существует. И теперь каждый раз, глядя на свое кольцо, я радуюсь тому, что мой маленький сапфир оказался настолько древним и сильным: ведь ему уже миллионы лет, и он, может быть, пережил ту скалу, внутри которой появился на свет.

Как-то декабрьским утром 1885 года некий высокий англичанин пятидесяти с небольшим лет в одиночестве завтракал в парижском отеле. Наблюдательный человек заметил бы, что он так и замер над круассаном и чашкой кофе, прислушиваясь к разговору двух джентльменов, сидящих за соседним столом.

Они обсуждали, как за несколько дней до этого, 29 ноября, британские войска захватили Верхнюю Бирму, а местный король до последнего ничего не подозревал. Советники не осмеливались сказать ему, насколько близко чужеземцы подошли к столице, городу Мандалаю, все откладывали тягостный разговор и в результате дотянули до того момента, когда бирманская армия уже не могла удержаться на своих позициях. За неделю Стеклянный дворец, как его называли за зеркальные мозаики, был разграблен, а многочисленные сокровища исчезли в еще более многочисленных карманах британских солдат. Короля Тибо с беременной женой и тремя маленькими дочерьми отправили в ссылку, причем унизили напоследок — церемониальных зонтиков было всего семь ярусов, а не девять, как положено королю.

Захватив страну, англичане призадумались, как управлять новой колонией с максимальной для себя выгодой. Британия жаждала прибрать к рукам Верхнюю Бирму по трем причинам. Во-первых, англичане хотели изгнать из этого региона французов, которые уже обосновались в Лаосе, Вьетнаме и Камбодже. Во-вторых, в Бирме тогда в большом количестве произрастали тиковые деревья, которых в наши дни уже почти не осталось. Но решающей все-таки была третья причина. Вот уже много лет до Европы доходили слухи о городе, который якобы расположен в самом сердце джунглей на северо-востоке Бирмы. Он назывался Мо-гок, и там добывали самые прекрасные самоцветы в мире, в том числе сапфиры, аметисты, топазы и даже изумруды. Однако особенно славился Могок своими рубинами. Цвет камней был настолько насыщенным, глубоким и бездонным, что европейцы не находили подходящих слов, чтобы описать его, а вот бирманцы подобных трудностей не испытывали и называли этот оттенок «голубиной кровью». И хорошо, что иностранные модницы особо не задумывались, что означает это название.

— А ты слышал о договоре аренды? — спросил один джентльмен другого.

Оказалось, что всего несколько месяцев тому назад одна французская компания взяла в аренду рубиновые шахты, заплатив значительную сумму — триста тысяч рупий (или двадцать тысяч фунтов), кроме того, сто тысяч рупий ушло на взятку королю. Однако время для сделки было выбрано явно неудачно. Теперь, когда британцы взяли под контроль эту часть страны, включая и шахты, договор, разумеется, будет аннулирован.

Тут уж наш англичанин не выдержал. Он признался джентльменам, что подслушивал, и представился. Звали его Эдвин Стритер, и если бы его новые знакомые разбирались в самоцветах и любили приключения, они определенно слышали бы раньше это имя. Стритер владел одной из самых крупных ювелирных компаний, но его интересовала не только прибыль. В течение своей жизни он не раз переживал взлеты и падения, причем падений было больше: он то зарабатывал кучу денег, то терял почти все. Ну а к 1885 году, с которого и начинается наш рассказ, этот человек приобрел такую репутацию, что даже попал в роман: в книге Хаггарда «Копи царя Соломона» лавка Стритера упомянута как место, куда приносили на экспертизу драгоценные камни. Учитывая круг его интересов, неудивительно, что Стритер необычайно оживился, услышав в то утро, что легендарные бирманские шахты впервые в истории можно будет взять в аренду британским инвесторам.

Тот непродолжительный разговор с двумя незнакомцами в парижском отеле повлиял на судьбу Стритера, как и на судьбу бирманских рубинов. В 1879 году ювелир опубликовал книгу «Драгоценные камни и минералы», которая стала бестселлером и заняла достойное место на книжных полках викторианских джентльменов где-то между приключенческими романами и научными трудами. В своей книге Стритер объяснял, что рубины находят во многих районах земного шара, например в Австралии, Афганистане, реках Шри-Ланки, но самые лучшие рубины привозят из загадочного горного региона в Бирме, где «не только люди крайне недружелюбны: злые, жестокие и алчные, но и сама местность кишит дикими зверями и ядовитыми рептилиями». Тем не менее, продолжал Стритер, риск себя оправдывает, поскольку «восточные рубины бесспорно самые ценные из всех самоцветов в мире, а королевство Бирма безусловно — главнейший их поставщик».