Тайная история мира
Шрифт:
В целом литература о внутренней жизни человечества, созданная во второй половине XIX века, свидетельствует о тяжком духовном кризисе. То, что материалистическая история называет «отчуждением человека», эзотерическая история рассматривает в духовном аспекте. Иными словами, это кризис, порожденный духами — или, вернее, демонами.
Наиболее яркий выразитель этой точки зрения не принадлежал к академической школе философии, как Гегель или даже Шопенгауэр с его гораздо более откровенными оккультными взглядами. Сведенборг видел демонические силы, поднимавшиеся из глубин. Он предсказал, что человечество должно прийти к согласию с демоническими силами в окружающем мире и в самом себе.
В наши дни церковь Сведенборга является единственным эзотерическим движением, признаваемым шведским Национальным советом церквей. Учение Сведенборга сохраняет влияние в некоторых общинах по всему миру, особенно среди американских сектантов, таких как «трясуны». Однако в свое время Сведенборг считался гораздо более опасной фигурой. Выдающиеся ясновидческие способности и точные предсказания будущего прославили его на весь мир. Спиритисты пытались объявить его одним из своих сторонников. Сведенборг отверг их притязания и заявил, что его сверхъестественные дары принадлежат только ему и возвещают о начале новой эпохи.
Прочитав «Небеса и преисподнюю» Сведенборга, Гете проникся мощным чувством вторжения инфернальных сил зла — тех самых сил, которые погубили Фауста. Под влиянием Сведенборга Бодлер разработал свою концепцию «соответствий», а Бальзак получил представления о сверхъестественном, отраженные в романе «Серафита». Но возможно, самое важное и мощное влияние Сведенборг оказал на Достоевского, и это влияние омрачило настроение целой эпохи.
Герои Достоевского балансируют над пропастью. В его произведениях всегда чувствуется, как много значит наш выбор, который приходит к нам в разных обличьях.
У Достоевского мы встречаем парадоксальное представление о том, что люди, противостоящие злу, даже если они воры, проститутки и убийцы, находятся ближе к небу, чем благонамеренные обыватели, которые отгораживаются от зла и отрицают его существование.
Православное христианство было менее догматическим, чем западное, и больше ценило индивидуальный духовный опыт. Воспитанный в православии, Достоевский стремился к исследованию внешних пределов духовного опыта и описанию битв между силами тьмы и света, происходивших в тех царствах, о которых большинство людей имеет лишь самое туманное представление. Путешествие Достоевского через преисподнюю, как путешествие Данте, отчасти является духовным странствием, но оно приводит из преисподней на Землю, где было создано человечество. У Достоевского мы находим новый импульс, характеризующий искусство конца XIX — начала XX века — желание знать худшее из того, что может случиться.
После смерти Достоевского в его библиотеке нашли несколько книг Сведенборга, в том числе описание множества преисподних, которые люди с разными способностями к злодейству предуготовляют для себя. Рассказы Сведенборга о преисподних, которые он посещал, не являются вымыслом. Они выходят за рамки традиционного и наших повседневных представлений о реальном и нереальном. Сначала преисподняя может показаться такой же, как мир, где мы живем, но аномалии постепенно начинают проявляться. Школа литературной критики, которая находится вне эзотерической традиции, упускают внутренний смысл некоторых фраментов романа «Преступление и наказание», словно сошедших со страниц Сведенборга:
«— Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников.
Свидригайлов сидел в задумчивости.
— А что, если гам одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг.
«Это помешанный», — подумал Раскольников.
— Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
— И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников.
— Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.
Каким-то холодом охватило вдруг Раскольникова при этом безобразном ответе».
Сходным образом, когда Иван из «Братьев Карамазовых» видит кошмар, где ему является дьявол, ни сам Иван, ни читатель не верят, что это лишь иллюзия. Достоевский внушает читателям, что демоны могут проникать в материальное измерение. Ни один другой писатель так мощно не передает движение подводных течений зла, поднявшихся на поверхность во второй половине XIX века. Его сочинения проникнуты ощущением живого контакта с другими таинственными мирами. В них также присутствует духовный экстремизм, или убежденность в отсутствии среднего пути. Если человек не устремится в высшие духовные сферы, он будет порабощен демонической волей. Те, кто пытается следовать иным путем, не попадают никуда.
Как и Сведенборг, Достоевский прозревал начало новой эпохи, но у него это сочеталось с исконно русским ощущением исторической миссии.
«Каждый день я хожу в рощу, — писал поэт Николай Клюев в письме подруге. — Я сажусь там у маленькой церкви под старой сосной и думаю о тебе. Я целую твои глаза и твое сердце… О материнские просторы, рай духа… Каким черным и ненавистным кажется так называемый цивилизованный мир, и что бы я ни отдал, на какую бы Голгофу ни взошел, лишь бы тень Америки не наползла на этот голубой рассвет, оперенный облаками, и на сказочные домики… Западное христианство принадлежит к тем бесполезным дарам, к которым следует причислить рационализм, материализм, порабощающую технологию и сентиментальный гуманизм, вытеснивший подлинную духовность». Это русский взгляд на вещи.
Православие пошло по иному пути после отделения от римского христианства. Оно хранило и лелеяло эзотерические доктрины, отчасти дохристианского происхождения, которые в Риме были отвергнуты или объявлены еретическими. Мистическое видение Дионисия Ареопагита озаряло путь православного христианства с его акцентом на прямой личный опыт общения с духовными мирами. В VII веке византийский теолог Максим Исповедник призывал к дисциплинированному самосозерцанию, монашеской или скитнической жизни. «Нужно усердно стремиться к озарению, — писал он. — В редких случаях само человеческое тело тоже озаряется изнутри». Об этом феномене сообщали монахи с горы Афон. Отшельник, глубоко погруженный в молитву, внезапно озарял собственным светом келью или пещеру. Такое видение Бога, или хесихастия, могло быть достигнуто с помощью ритмических дыхательных упражнений, неустанных молитв и созерцания икон.
В России церковь подчеркивала важность связи со сверхъестественными силами, контакт с которыми становился становился возможным в результате строгой духовной дисциплины. Но в XVII веке патриарх Никон реформировал и централизовал православную церковь. Уделом староверов стало сохранение верований и духовных обрядов раннего христианства. Их общины были поставлены вне закона и ушли в подполье, где хранили живую традицию. Достоевский общался с ними в течение всей своей жизни.
Из традиции староверов вышли странники, одинокие скитальцы, отвергавшие деньги, супружеские отношения и любые официальные документы. Они ходили по стране, испытывая экстатические видения, пророчествуя и исцеляя людей. Если они попадали в руки властей, их подвергали пыткам, а иногда казнили. Другим более поздним движением, отделившимся от староверской традиции, были хлысты, или «божьи люди» — гонимое общество, известное своим крайним аскетизмом и отречением от мира. Говорили, что они собираются по ночам на лесных полянах, освещенных рядами свечей. Обнаженные под просторными белыми балахонами, они строились для танца двумя кругами: мужчины во внутреннем круге двигались по направлению движения солнца, а женщины во внешнем круге в обратную сторону. Целью этой церемонии было освобождение от материального мира и восхождение в духовные миры. В экстатическом состоянии хлысты катались по земле, говорили на неведомых языках, исцеляли больных и изгоняли демонов.
Ходили слухи об оргиях во время этих ночных собраний, но скорее всего хлысты, как и катары, были аскетами в отношении секса и практиковали сублимацию половой энергии для духовных и мистических целей.
Молодой Распутин находился в Верхотурьевском православном монастыре, где познакомился с хлыстами. Впрочем, его собственная доктрина радикально отличалась от их принципов и включала призыв к достижению духовного экстаза через половое истощение. Плоть нужно было распять, и тогда маленькая смерть оргазма становилась мистической смертью посвящения в тайны духа.