Чтение онлайн

В своем рассказе «Три тысячи лет среди микробов» Марк Твен уменьшается в росте и очень быстро и эффективно перемещается из мира людей в мир микроорганизмов: «Эксперимент волшебника не удался… в результате он превратил меня в вибрион холеры, хотя на самом деле должен был превратить меня в птицу» [42]. Основой для этой истории послужили личные фантазии автора. Убрав свое имя и заменив его именем своего самого популярного героя Гека, Марк Твен с помощью тончайшей завесы скрыл подробности того, что мы могли бы считать сновидческой автобиографией, подкрепленной ярким воображением писателя [43].

В виде вибриона Гек находится внутри вселенной, где все обладает жизнью и сознанием. «Все пребывает в постоянном движении… Здесь нет овощей; все предметы животного происхождения; каждый электрон, каждая молекула имеет животное происхождение, и все обладает своими обязанностями и душой, которая стремится к спасению» [44]. Неделя человеческой жизни соответствует примерно тысяче лет жизни микроорганизма. Вибрион человеческого происхождения пытается приспособиться к новой ситуации – в том числе и в плане эстетических представлений, – изучает местные языки и с легкостью входит в общество микроорганизмов. В этой вселенной есть торговля, политические интриги, мода, игры и наука, что дает автору прекрасную возможность высмеять слабости человеческого общества, позволив нам увидеть более глубокий смысл происходящего.

Марк Твен шокирует читателя, представляя болезнетворные микроорганизмы в качестве дворянского сословия среди остальных микробов. Клетки раковой опухоли являются самыми «привлекательными»; возбудитель чахотки обладает наибольшей поэтичностью. Каждое «благородное» семейство имеет отличительный знак, который напоминает внешний вид данного микроорганизма – для человеческого восприятия – под микроскопом. Некоторые специалисты в области медицинских технологий, которые продвинулись далеко вперед в своем развитии со времен Марка Твена, предполагают, что это был не просто литературный прием. Возможно, автор интуитивно почувствовал или на самом деле смог увидеть, что происходит в клетках тела, пораженных раковой опухолью. Медицинская сестра, работающая с онкологическими больными, с которой я поделился этим рассказом, отметила, что раковые клетки «светятся» в рентгеновских лучах, поэтому на медицинском жаргоне их иногда называют «звездами».

Иногда герою снится его возвращение в мир людей, и он просыпается с неизбежным вопросом: «О чем был сон?» Момент прозрения наступает, когда Гек решает признаться избранному кругу интеллектуалов среди микроорганизмов, что он пришел из другого мира, с планеты, которая простирается далеко за пределами тела пьяного бродяги, где все они живут. Но они попросту не могут понять его. Прежде всего, они не могут допустить, что живут внутри тела более крупного существа и что их поведение может изменять состояние здоровья этого тела в лучшую или худшую сторону. Как же можно допустить мысль о том, что существуют похожие миры, где живые существа передвигаются и принимают пищу на невероятно огромной планете? Поэтому даже самые эрудированные микробы объявляют Гека сумасшедшим или, в лучшем случае, аплодируют ему за его живое воображение.

Это приводит рассказчика к выводу: «Небезопасно критиковать иллюзию другого человека, если вы не располагаете всей информацией. В то время как вам будет казаться, что это всего лишь сон, он будет уверен в том, что это целая планета». Марк Твен продолжает показывать нам ученых микробов, которые изучают наномикробов, живущих внутри их тел. Он высказывает предположение – неприятное, но не беспочвенное – о том, что по отношению к огромной вселенной мы, люди, также можем выступать в качестве микроорганизмов, при этом оказывая влияние на состояние всего окружающего мира.

Я открыл для себя «Три тысячи лет среди микробов» в конце декабря 2005 года. Вскоре после этого, просматривая один из своих старых дневников, я с радостью обнаружил, что, по-видимому, получил приглашение Марка Твена исследовать миры внутри очень маленьких предметов почти четыре года назад. Вот сон, который я записал в своем дневнике:

Миры внутри камней [27 июня 2002 года]

Я обучаю людей проникать внутрь очень маленьких предметов, в частности камней. В некоторых из них можно найти целый мир. В других находятся вселенные, возникшие благодаря различным книгам. Я наслаждаюсь своими приключениями внутри камня, в котором находится мир Гека Финна.

Это характерная черта сновидца мирового класса: он может пригласить вас присоединиться к нему в прогулке по миру сновидений. Марк Твен работал со снами, совпадениями и воображением на протяжении самых плодотворных лет его невероятно творческой и продуктивной жизни, с годами все больше погружаясь в этот мир. Он также понял важность следования мечте своей жизни: «Через двадцать лет вы будете больше разочарованы тем, что вы не сделали, нежели тем, что вам удалось осуществить. Поэтому отдайте швартовы. Плывите прочь из безопасной гавани. Пусть попутный ветер наполнит ваши паруса. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте новые земли».

На протяжении четверти столетия психолог Карл Юнг и физик Вольфганг Паули обменивались рассказами о снах, совпадениях и грезах, вместе пытаясь создать единую теорию, которая бы объясняла взаимодействие разума и материи на всех уровнях многомерной вселенной. Это была дружба гигантов мысли, о которой мы можем узнать подробнее из их писем. В этом длинном диалоге мы видим, как два великих человека взаимно обогащают друг друга и стимулируют на дальнейшее развитие за границами своих отраслей знаний и зон комфорта. По словам юнгианского психоаналитика Беверли Забриски, «каждый человек обладает достаточным смирением, чтобы анализировать прошлые ошибки, и достаточной самоуверенностью, чтобы строить планы в отношении будущих событий» [1]. Их встреча состоялась на стыке физики и психологии, стерев поверхностные различия между объективным и субъективным и открыв путь к пониманию unus mundi [39] , лежащего в основе всего сущего.

Вероятно, Паули был единственным человеком в жизни Юнга, которому великий психолог на протяжении столь длительного периода позволял высказывать резкие замечания и критические оценки по наиболее важным для себя вопросам. Это само по себе является удивительным фактом, поскольку многие люди находили невыносимыми грубость и жгучую критику Паули.

Во время своей первой встречи в 1930 году они вели параллельное независимое исследование И-Цзин, уделяя пристальное внимание сновидениям. Оба были очарованы доньютоновыми взглядами на мир, свойственными алхимикам и магам эпохи Возрождения. Они искали общее начало, которое бы объединило разум и материю. Оба ученых были на пике своей творческой и профессиональной карьеры. За несколько лет до описываемых событий в возрасте двадцати с небольшим лет Паули сделал весьма крупные научные открытия, за которые впоследствии получил Нобелевскую премию по физике. Хотя самые известные книги Юнга вышли в свет после его смерти (он умер от сердечного приступа в 1944 году), к 1930 году он уже основал свою собственную школу аналитической психологии и создал оригинальные теории структуры и динамики психики, коллективного бессознательного, архетипов, а также компенсационной функции сновидений.

Юнг искал способ описания явления, которое он назвал синхронией. Этот термин он впервые произнес в широкой аудитории в 1929 году, за год до его встречи с Паули. Ему нужен был еще один человек, обладающий блестящим умом и знаниями, который бы помог ему разобраться в теории когерентности. Этим человеком стал Паули.

Они оба обладали неисчерпаемой энергией. Лоуренс ван дер Пост [40] объясняет необыкновенное «спонтанное пополнение» творческой энергии Юнга тем, что «ему каким-то образом всегда удавалось следовать главному направлению своей жизни» [2]. Юнг считал, что одним из его жизненных стимулов была его Работа – работа ради самой работы, которая с юных лет полностью захватила его. «С одиннадцати лет, – писал Юнг, – я стал заниматься единственным делом, превратившимся в мое основное занятие» [3].