Чтение онлайн

Черчилль представляет собой прекрасный объект изучения для любителей истории психологии, которые стремятся установить связь между гениальностью и различными отклонениями, в частности маниакально-депрессивным психозом. Слабость этого подхода состоит в том, что маниакально-депрессивным психозом страдают очень многие люди, однако лишь небольшое их число добиваются в какой-либо области столь же значительных успехов, каких Черчиллю удалось достичь сразу в нескольких сферах деятельности. Вероятно, термин циклотимия – обозначающий постоянные резкие колебания настроения – больше подходит для обозначения этого состояния, чем термин маниакально-депрессивный психоз. Однако очевидно, что Черчилль был сильно подвержен депрессии. Он называл ее своим «черным псом». Во время подъемов настроения, которые, скорее, можно охарактеризовать как «эйфорию», а не «манию», он был способен справиться с огромным количеством дел.

Со своим черным псом он боролся с помощью работы, работы и еще раз работы. Депрессия овладевала им, когда его отстраняли от дел и политической деятельности, которая была центром его жизни. Ему помогало искусство. Кроме того, он занимался исследованиями и сбором информации, необходимой для написания своих многотомных исторических трудов. Однако самую неоценимую помощь оказывал беспрестанный упорный труд. Черчилль не мог пребывать в праздности; не мог позволить себе остановиться. Когда ему было более восьмидесяти лет, врачи обнаружили у него склероз мозговых артерий, и он был вынужден сначала ограничить, а затем и вовсе прекратить активную деятельность. Тогда черный пес полностью овладел им. Черчилль сидел, уставившись в пространство, во власти чудовищной меланхолии, о которой его врач сэр Чарльз Уилсон, известный более как лорд Моран (упоминавшийся в более ранних дневниках и мемуарах Черчилля), предпочитал не упоминать вовсе. Кроме того, кто бы мог подумать, что человек, прошедший через столько испытаний, доживет до девяноста лет?

Его жизнь является прекрасным примером того, что великие возможности перед человеком открываются в результате серьезных испытаний. Он родился на два месяца раньше положенного срока, и это могло стать причиной изменчивости в настроении, также наблюдавшейся у Марка Твена. У него был слабый и болезненный организм. Когда Черчилль поступил в Сандхерст, объем его груди составлял всего лишь тридцать один дюйм, намного уступая объему его талии. Он писал из Сандхерста в 1893 году: «Немощность моего организма с трудом позволяет мне переносить все тяготы дня» [38]. У него была нежная, мягкая, чувствительная кожа, поэтому он был вынужден носить специальное шелковое нижнее белье (а затем розовую шелковую пижаму, созданную по собственному эскизу). В Харроу Черчилль подвергся нападению хулиганов и впоследствии с горечью вспоминал тот день, когда ему пришлось спрятаться за деревом от забияк, которые забросали его шарами для крикета. Родители уделяли ему мало внимания; общеизвестно, что единственным заботящимся о нем человеком была его няня миссис Эверест, чья фотография висела в комнате Черчилля до конца жизни.

Он должен был многое доказать самому себе и всему миру. Вероятно, его одиночество в годы детства способствовало погружению в свой внутренний мир воображения. Вскоре он научился совершать приключения в этом мире, оказываясь в центре придуманных им сражений вместе с миниатюрной армией игрушечных солдатиков. Он должен был доказать, что, несмотря на физические недостатки, способен достичь любой поставленной цели, поэтому его жизнь стала образцом мужества. Он подвергал себя огромному риску в воздухе и на фронте во время Первой мировой войны. В итоге у него развилось ощущение собственной неуязвимости. Еще в юности он утратил веру в Бога, хотя впоследствии утверждал, что Высшая сила – назовем ее Богом – уберегла его для того, чтобы в возрасте шестидесяти пяти лет он смог стать премьер-министром и выполнить предназначенные ему задачи. «Это не может быть случайным совпадением, это должно было быть предначертано. Меня сберегли для этой цели», – сказал он своему врачу [39].

В этом заключалась суть его магического мышления. Оно не всегда приносило пользу ему или другим людям; его критики насчитывают как минимум пятнадцать колоссальных ошибок, совершенных им за время своей политической карьеры, начиная со сражения при Галлиполи. Однако во время Второй мировой войны его воображение помогло Великобритании успешно преодолеть тяжелый период опасной изоляции.

Моран писал о «внутреннем воображаемом мире, который Уинстон считал вполне реальным» [40]. По мнению английского психиатра Энтони Сторра, «возможно, Англии удалось спастись в 1940 году благодаря этому внутреннему воображаемому миру. Вдохновение, которое помогало Черчиллю поддерживать и защищать свою страну, было основано не на трезвости ума и рассудительности, а на нелогичном убеждении, не зависящем от объективной реальности… Мы не знаем и никогда не узнаем о деталях воображаемого мира Черчилля. Однако мы не можем отрицать его существование и его роль в его жизни» [41]. «В 1940 году события в его воображаемом мире совпали с фактами объективной реальности так, как это редко бывает в жизни людей. Это совпадение напоминает зарождение страстной любви, когда однажды вы встречаете предмет своих желаний, который полностью соответствует внутреннему образу идеального партнера» [42].

Сторр вносит очень важную поправку в общепринятое представление о взаимосвязи между творческими способностями и психологическими отклонениями: «Творческие способности в какой-то мере предохраняют человека от психических расстройств… Было доказано, что творческие люди демонстрируют больше невротических реакций, однако в то же время гораздо лучше справляются с нервными заболеваниями, чем большинство обычных людей» [43].

Уинстон Черчилль начинал свой день с сигары и глотка виски с содовой, лежа в постели и читая газеты. Это отнюдь не соответствует представлению людей об образе ясновидца. Однако Джон Лукач решительно настаивает на том, что нам следует считать Черчилля настоящим провидцем [44]. В данном случае он, безусловно, апеллирует к двум определениям понятия предвидения, которые можно найти в «Оксфордском английском словаре»: Черчилль обладал способностью видеть «то, что невозможно было увидеть с помощью обычного зрения» и создавать «живой и яркий интеллектуальный замысел: абсолютно фантастический план или предчувствие».

Черчилль мог не только сам пользоваться своим даром предвидения, но и передавать полученные им образы другим людям. В Жанне д’Арк его восхищала именно эта способность передавать свои видения, а сам он именно благодаря этому дару смог убедить британский народ противостоять Гитлеру в 1940 году, когда все уже было практически потеряно. Давайте вспомним о том, какой эффект произвело его самое известное и убедительное выступление.

18 июня 1940 года, всего через месяц после избрания на пост премьер-министра, Черчилль выступил перед британским народом с речью, в которой подчеркнул важность борьбы с Гитлером. Он сказал, что если они отступят, мир погрузится «во тьму нового, гораздо более зловещего и, вероятно, более продолжительного Средневековья, отягощенного последними достижениями современной науки».

Однако в обществе преобладали пораженческие настроения. Они парализовали правящие круги Великобритании и не позволяли им обратиться за поддержкой к Америке. Как же удалось Черчиллю заставить людей поверить в возможность победы над явно превосходящими силами противника? Он обратился к ним со своей знаменитой речью: «Давайте же выполним свои обязательства и будем держаться так, что даже если Британская империя и Содружество просуществуют еще тысячу лет, люди не перестанут говорить: „Это был их лучший час“» [45].

Эти слова завладели воображением людей. Они внушали мужество и доверие. Мы хотели бы подчеркнуть две характерные черты, свойственные образной речи Черчилля, которые помогали ей надолго укорениться в сердцах его слушателей.

Во-первых, это колоссальный сдвиг во времени. Он приглашал своих слушателей за собой в далекое будущее, где все текущие проблемы и угрозы были уже давно благополучно устранены. Он настолько блестяще убеждал свою аудиторию в том, что победа над Гитлером не только неизбежна, но и давно уже предрешена, что его слова всегда вызывали спад общественного напряжения.

Во-вторых, Черчилль умел сделать так, чтобы люди увидели происходящее с позиции стороннего наблюдателя. Он призывал народ к немедленному выполнению своих обязательств («давайте же выполним свои обязательства»). Но в то же время он с помощью своих слов позволяет слушателям возвыситься над происходящим, взглянуть на текущие события со стороны. Мы видим свои сегодняшние трудности с совершенно иной точки зрения. Высшее начало человека смотрит на его эго и с восхищением произносит: «Это был их лучший час».