Чтение онлайн

Ведя тихой сапой тотальную войну против сионизма, власти стали наносить решительные удары по всему, что так или иначе было с ним связано или служило для него «питательной средой». В результате выхода в 1928 году нового «Положения об обществах и союзах, не предусматривающих целей извлечения прибыли», а также принятия 30 августа 1930 г. постановления ЦИК СССР о «коренной реконструкции форм работы» общественных организаций одна за другой стали закрываться самодеятельные ассоциации еврейской общественности, занимавшиеся просветительской, благотворительной и культурной деятельностью. Происходило это в ходе так называемой перерегистрации общественных организаций, проводимой НКВД РСФСР. По его представлению были ликвидированы как буржуазные Еврейское историко-этнографическое общество (председатель Л.Я. Штернберг), комитет Общества по распространению просвещения среди евреев (председатель С.М. Гинзбург) и другие негосударственные еврейские объединения. Одновременно в ходе развернувшейся тогда новой антирелигиозной кампании начались гонения на иудаизм, официально квалифицировавшийся как потенциальный союзник сионизма. Председатель центрального совета Союза воинствующих безбожников СССР Е.М. Ярославский так напутствовал участников состоявшегося в 1931 году совещания по антирелигиозной работе среди евреев:

Наряду с православными храмами безжалостно уничтожались сотни синагог. В РСФСР, на территории которой до революции действовало 447 синагог, к 1 декабря 1933 г. было закрыто, по сведениям Комиссии по вопросам культов при президиуме ВЦИК, 257. В одной только Одессе из 48 синагог, существовавших там до установления советской власти, закрыли 47. Многие религиозные деятели иудаизма подверглись репрессиям. Так, в 1937 году расстреляли главу московской общины любавичских хасидов М. Бен-Айзика [208] . Со свертыванием НЭПа было ликвидировано и легальное приготовление богослужебной ритуальной пищи, которой в иудаизме традиционно придается большое значение. И даже попытки зарубежных еврейских религиозных организаций как-то обеспечить своих единоверцев в СССР, например, мацой встречались властями в штыки. Правда, под нажимом мирового общественного мнения советское руководство в конце концов пошло в этом вопросе на компромисс, причем не без выгоды для себя: решением политбюро от 3 ноября 1931 г. Наркомату внешней торговли разрешалось включить в номенклатуру посылочных операций Торгсина [209] мацу («каковую принимать в порядке индивидуальных посылок из-за границы»), с тем чтобы «председателю Торгсина т. Шкляр выручить за эту операцию не менее 1 млн. рублей в иностранной валюте» [210] .

В первой половине 30-х годов вследствие массированных репрессивных акций властей были в основном ликвидированы подпольные центры более или менее крупных сионистских групп, партий, обществ («Цеирей Цион», «Гехалуц» и др.). После этого сионистское движение в СССР окончательно перестало существовать в более или менее массовой организованной форме. К этому времени почти полностью была уничтожена и ивритская культура. В 1934 году были арестованы и потом сосланы в глубь страны Хаим Ленский, Абрам Фриман и другие гебраистские литераторы. Именно тогда ожесточение против ивритской литературы как культурного компонента сионизма достигло в Советском Союзе своего пика. По вполне понятным причинам наиболее наглядным индикатором такого отношения стало поведение еврейских писателей-коммунистов. Один из них, «пролетарский поэт» И.С. Фефер, вошедший в августе 1934 года в президиум правления созданного тогда Союза советских писателей СССР, так высказался на I съезде этой творческой организации об известном ивритском литераторе:

Отличительной особенностью антисионистской борьбы в Советском Союзе в этот период являлось то, что она проходила на фоне установления Сталиным единоличной диктатуры и генерального наступления этого режима на так называемый буржуазный национализм. Конечно, Сталина тогда волновали проблемы роста не столько еврейского, сколько украинского, белорусского или татарского национального самосознания, чреватые широкомасштабными внутренними потрясениями и сепаратизмом, но в это время значительно усилилась его возникшая еще до революции подозрительность по отношению к еврейской национальной активности. Все большему перерастанию этой подозрительности в ненависть и страх в немалой степени способствовало то обстоятельство, что вплоть до начала Второй мировой войны советское руководство склонно было считать сионизм проводником политики своего злейшего в тот период врага на международной арене — британского империализма.

Еврейскими руками или, точнее, с помощью еврейских секций и контролируемых ими национальных организаций велась не только борьба с сионизмом, но предпринимались попытки найти так называемое социалистическое решение еврейского вопроса. Поскольку с самого начала большевики действовали в жестких рамках коммунистической идеологии, то во главу угла в качестве своеобразной панацеи от поразившего еврейство в прошлом социального недуга буржуазности (массовое вовлечение в финансово-торговую сферу, мелкий бизнес и т. п.) был поставлен императив приобщения еврейского населения к производительному, в первую очередь физическому, труду. Идеалом такого труда для руководства коммунистической партии и созданных в 1918 году евсекций было участие в крупном промышленном производстве, то есть осуществление так называемой пролетаризации еврейского мелкого мещанства, состоящего из торговцев, ремесленников, кустарей, бывших служащих. Но из-за того, что крупная индустрия, и так недостаточно развитая в России, в результате гражданской войны оказалась почти полностью парализованной, единственно реальным способом решения проблемы трудоустройства евреев могла стать только их аграризация, благо в России всегда в избытке было пустующих земель, пригодных для сельскохозяйственного использования. К тому же начиная с первой половины XIX века был уже наработан кое-какой опыт сельскохозяйственной колонизации евреями земель Новороссии [212] .

В мае 1919 года II конференция евсекций приняла резолюцию, поощрявшую еврейское землеустройство, а 1 июня Еврейский комиссариат выпустил воззвание «К еврейским беднякам и работающим массам», предлагая евреям заняться земледелием вместо торговли. Однако реализовать этот лозунг в условиях страны, еле выжившей после революции и двух войн, когда большинство городов и местечек, где веками проживали евреи, оказалось разоренными в результате боевых действий, погромов и хозяйственной разрухи, было делом нелегким. Положение усугублялось еще и тем, что к концу гражданской войны большевики почти полностью блокировали свободный выезд граждан за границу [213] и сотни тысяч обнищавших евреев вынуждены были в поисках средств к существованию мигрировать внутри страны, устремляясь главным образом в Москву и другие крупные города России, Украины и Белоруссии. В результате еврейское население Великороссии возросло со 153 тыс. в 1897 году до 533 тыс. в 1923-м. А еще через три года в РСФСР проживало уже 590 тыс. евреев, в том числе 554 тыс. в городах. К этому времени еврейские местечки в пределах бывшей черты оседлости обезлюдели на 50 % [214] [215] .

По окончании гражданской войны на страну обрушилось еще одно тяжкое испытание — массовый голод, охвативший 35 губерний Украины и европейской части России с населением 90 млн. человек. В 1921–1922 годах, когда в результате этого бедствия в общей сложности погибло более 5 млн человек, в местечках Украины, по неполным данным, умерло от тифа и голода от 12 до 14 % жителей [216] .

Откликаясь на призыв Максима Горького спасти голодающих в России, министр торговли США и председатель Американской администрации помощи (American Relief Administration, АРА) Герберт Гувер известил 26 июля 1921 г. русского писателя о том, что готов договориться с советскими властями об оказании продовольственной, медицинской и другой гуманитарной помощи. 20 августа такое соглашение было подписано в Риге уполномоченными АРА У. Брауном и Совнаркома РСФСР М.М. Литвиновым. Уже 24 августа инициативу АРА поддержали с американской стороны несколько благотворительных организаций, в том числе и «Джойнт», который в рамках проекта АРА решил прийти на помощь бедствовавшим евреям России. Для этой цели в США был организован сбор пожертвований, сумма которых к марту 1922 года составила 14 млн. долларов [217] .

С советской стороны непосредственным распределением американской помощи евреям занимался Евобщестком, которому в соответствии с учредившим его постановлением политбюро от 18 июня 1920 г. разрешалась организация «еврейских комитетов помощи жертвам еврейских погромов в центре и на местах, при условии обеспечения в них большинства за коммунистами» [218] . Соблюдая перед Западом видимость демократического характера Евобщесткома, куда вошли представители от Бунда, «Поалей Циона», ЕКОПО (Еврейский комитет помощи нуждающимся евреям), ОЗЕ (Общество охранения здоровья еврейского населения) и других еврейских общественных организаций, власти тем не менее сразу же отрешили от распределения иностранной помощи правых сионистов и синагогу.

К июлю 1922 года Евобщестком, уже имевший уполномоченных с аппаратами служащих в 300 городах России, Украины и Белоруссии, получил из-за границы в общей сложности 350 железнодорожных вагонов с гуманитарными грузами [219] . С этим комитетом активно сотрудничали такие известные впоследствии еврейские общественные деятели, как журналист Д.И. Заславский, врачи Б.А. Шимелиович, М.С. Вовси, В.Е. Незлин, литератор И.М. Нусинов. Однако весной 1923 года эта уже успевшая отладиться система оказалась под угрозой свертывания. Дело в том, что в начале апреля ГПУ направило в политбюро следующее негативное заключение о полуторагодичной деятельности АРА в России:

На основании этих резких, но не подкрепленных вескими фактами обвинений делался вывод:

Уже 12 апреля политбюро постановило: