Чтение онлайн

Его движения становятся ещё более неистовыми, почти животными. Он вбивается в меня, и каждый толчок отдаётся сладким эхом во всём моём обезумевшим вместе с ним теле, заставляя меня терять контроль над собой и голосом. Мои стоны и крики сливаются в непрерывную, бессвязную мольбу.

Одной рукой он отводит моё бедро в сторону, меняя угол, и я чувствую, как его член проходит по новым, доселе неизведанным чувствительным точкам. Он ускоряется. Его дыхание становится тяжёлым и хриплым у моего уха.

— Ещё, — хрипит он, и его пальцы сжимают мой сосок, вызывая больно-приятную волну, заставляющую меня выгнуться навстречу его движениям. — Я хочу тебя всю. Хочу слушать тебя.

— Дорхааар…

Внутри всё сжимается в тугой, огненный ком. Его рука скользит вниз, к моему клитору. Нескольких точных, быстрых движений его пальцев оказывается достаточно. Моё тело взрывается оргазмом, судорожно сжимаясь вокруг его члена.

Я кричу, уже не понимая, где я нахожусь, кто я и где, дрожу и благодарно выстанываю его имя.

Он замирает, прижимаясь губами к моему виску, тяжело дыша, удерживая меня в своих сильных руках, пока судороги сотрясают моё тело.

Он выжидает паузу, давая мне перевести дыхание, и он снова начинает двигаться — уже медленнее, но с невероятной, выверенной интенсивностью. Он словно изучает каждую складку внутри меня, каждую реакцию моего тела на его новые, более глубокие и осознанные толчки.

И снова ускоряется. Внутри меня нарастает новый оргазм — не такой яркий, но более глубокий, размытый, перетекающий из одного в другой.

Я уже не могу кричать, только тяжело дышу, и слёзы текут сами по себе от переполняющих ощущений, от этой неописуемой всеобъемлющей наполненности.

Дорхар почему-то замедляется, двигается внутри меня медленно, наслаждаясь каждым мигом плавных, идеально выверенных проникноверий.

Моё тело настолько чувствительно, что каждый его движение вызывает новые мелкие спазмы.

Он двигается не спеша, глубоко, его руки меня гладят снова и снова, усмиряя бурю внутри меня.

Только тогда, когда моё тело полностью расслабляется, обессиленное, он позволяет кончить себе. Его толчки становятся резкими, отрывистыми, и с низким, сдавленным стоном он заполняет меня горячим семенем, пульсируя глубоко внутри.

Мы замираем — он всё ещё держит меня, его грудь тяжело вздымается у моей спины. Остаёмся так некоторое время — он внутри меня, его лоб прижат к моему плечу. Его спина поднимается и опускается в такт моему собственному тяжёлому дыханию.

Постепенно он выходит из меня. Он не спеша поднимается, без слов подхватывает меня на руки — моё тело совершенно обессиленно, и я не могу даже пошевелиться.

Он несёт меня через лабораторию к небольшой нише в стене, где я замечаю душевую кабину из матового стекла. Внутри он включает воду, и тёплые струи омывают нас обоих, смывая пот, семя и следы слёз.

Его руки медленно скользят по моей коже, смывая всё. У меня даже сердце замирает от того, насколько его движения бесконечно бережны.

После душа он вытирает меня большим мягким полотенцем, быстро и чётко вытирается сам, закутывает меня в халат и относит обратно в кресло.

Легко целует меня в губы, а сам натягивает штаны и подходит к лабораторному столу, где начинает методично собирать разлитые реактивы и разбитое стекло.

Я сижу, закутавшись в халат, и смотрю на него. Его спина напряжена, мышцы играют при каждом движении. Он работает молча, сосредоточенно, и в этой привычной деятельности есть что-то невероятно интимное после той бури, что пронеслась между нами.

Через некоторое время он возвращается ко мне, держа два стакана с водой. Протягивает один мне.

— Пей, — говорит он просто.

Его голос снова обретает привычную твёрдость, но в глазах остаётся новое, ещё не замеченное мной у него выражение.

Я пью воду маленькими глотками, чувствуя, как она охлаждает пересохшее горло. Он стоит передо мной, наблюдая, и в тишине лаборатории слышно только наше дыхание и тихое гудение оборудования.

Затем он наклоняется и легко целует меня в губы. Смотрит в мои глаза, и это кажется более откровенным, чем всё, что было между нами до этого.

— Тебе стало лучше? — спрашивает он, и уголки его губ взрагивают в лёгкой улыбке.

Этот простой вопрос, эта забота, проявленная после такой бури, трогают меня до глубины души. Я не пытаюсь сдержать ответную улыбку, широкую и сияющую.

— Намного. Спасибо… Дорхар.

От его имени, произнесённого мной, его глаза довольно вспыхивают. Его новый поцелуй лёгок, нежен и слишком короток.

— Давай уберём последствия и продолжим работу.

— Над антидотом? — спрашиваю я, и моя улыбка чуть меркнет.

Мысль о том, что эта связь, это новое хрупкое понимание между нами может быть всего лишь химией, снова сдавливаетв сердце.

Он замечает это, и его взгляд становится пронзительным.

— Нет, в антидоте мы хорошо продвинулись, его потом, — усмехается он, и в его глазах читается не только усмешка, но и обещание. — Сейчас посмотрим, что мы можем сделать с твоим жидким резонатором.

Спустя две недели после публичной порки в главном зале академии, и начала моего индивидуального плана обучения, я сижу за столом в особой мастерской за тщательно запертой дверью.

Мои пальцы скользят по холодной поверхности артефакта — древнего механизма с потускневшими рунами.

Осталось последнее дело на сегодня — разобраться с этим артефактом и зафиксировать обнаруженное в записях.

Дорхар поручил мне проанализировать его с помощью моего дара, используя новую методику, которой сам же меня и обучил. Пока ещё сложно, но успехи уже есть. Сейчас дело точно пойдёт быстрее.

Я закрываю глаза, позволяя сознанию слиться с металлом.

Сначала только смутные образы: вспышки света, отголоски чьих-то голосов. Но постепенно начинаю различать детали. Сложные энергетические потоки, переплетающиеся в сердцевине устройства.

Сверяю ощущения с материалами, которые Дорхар мне предоставил: с древними манускриптами и современными исследованиями.

И вот приходит озарение. Я не просто «чувствую» артефакт, я понимаю его. Принципы работы, заложенные заклинания, даже следы рук создателей.

Это не просто анализ, а настоящая прокачка способностей. Потрясающая методика! Таких глубин я никогда не достигла бы на обычных занятиях.

Мысленно усмехаюсь. Габриэль с его надменностью, да и те старшекурсники, что всегда пытались меня задеть… Они корпят над стандартными заданиями, а я работаю с артефактами уровня магистров.