Чтение онлайн

С замиранием сердца я слушала Влада. Ловила каждое слово и интонацию, и боялась упустить что-то важное, стоящее.

А теперь мне требуется время, чтобы попытаться переварить все. Отыскать в этих фразах какой-то скрытый смысл. Возможно, Влад, сам того не зная, вложил в них какой-то посыл, но мой мозг сейчас отказывается воспринимать эти слова. В них что-то не вяжется. Нет никакой логики.

Почему же тогда Влад не вспоминал обо мне? Почему ни разу не осмелился заговорить со мной о беременности? Почему игнорировал меня столько лет, раз считает наше пребывание здесь подарком судьбы? Столько много разных "почему" скопилось в моей голове, что мне и часу не хватит все их озвучить.

— Юль, а сколько Алисе лет? — спрашивает он после длительного молчания.

— Пять лет и три месяца, — отвечаю скрипуче, слезы в горле мешают мне говорить.

Влад фырчит, прикидывая что-то в уме.

— Выходит, ее зачатие пришлось на лето две тысячи пятнадцатого?

— Так и есть, — с надеждой в голосе произношу.

Неужели до него дошло?

— Не пойдет, — качает он головой. — Если отец спросит, нужно ответить, что ей максимум четыре года и девять месяцев, — огорошивает он меня.

— Почему это?

— Потому что с начала лета меня не было в стране. Я вернулся только полгода спустя. Тебе также нужно знать, что я около года находился на реабилитации. Поэтому мы не могли познакомиться с тобой на пробежке. Я тогда еле ходил, а уж чтоб бегать — это прям на грани фантастики, — горько он усмехается. — Так что давай-ка лучше скажем, что мы познакомились в торговом центре? Хорошо?

— Подожди, — сдавленно говорю, едва соображая. — Какая, к черту, реабилитация?

— Летом две тысячи пятнадцатого со мной произошел несчастный случай. Не знаю, как я выкарабкался вообще, мне повезло, — отвечает с полным равнодушием, окончательно запутывая мои мысли в клубок. 

Бах!

По темечку словно что-то лязгнуло. Страшная боль насквозь пронзила голову.

Шок...

Я настолько потрясена и ошарашена, что не могу ни слова вымолвить. От ужаса мурашки по телу ползут и холодом кожу издирает. Пульс долбит в висках, болезненно отдавая в затылок, и кожа покрывается липким слоем ледяного пота. Мне требуется глоток воздуха, но вздохнуть не получается, как ни старайся — легкие будто сковало в тиски чем-то необъяснимым, отчего сознание мутится.

Внутреннее чутье подсказывает мне, что с Владом произошло что-то страшное, то, что могло перечеркнуть не только его жизнь, но и мою.

Но почему я не верю в подобный поворот событий?

— Ч-что тогда произошло? — осмеливаюсь задать я вопрос в надежде, что он внесет хоть какую-нибудь ясность на произошедшее.

Мне это нужно. Это и будет для меня глотком свежего воздуха. Возможно, он станет самым глубоким и насыщенным глотком за последние шесть лет.

Но ответом мне служит молчание и равномерное дыхание Влада. Пока я отходила от эмоционального шока, он уже успел заснуть.

Влад

Снился такой приятный сон. Красочный, насыщенный на эмоции, что бывает в крайне редких случаях.

Кажется, уже и забыл, когда спал сном младенца. Не помню, когда в последний раз ощущал легкость при погружении и бодростью при пробуждении. Обычно мне являются во снах пустота, мрак непроглядный и неизменное одиночество. Как будто не только сознание, но и всего целиком заточили в вакуум, где я безрезультатно и непонятно для каких целей ищу выход, утерянные воспоминания.

На последней диагностике невролог утверждал, что поводов для беспокойств нет. Мой психолог с ним солидарна. 

А я привык полагаться на статистику и общий анализ, но на протяжении последних лет не могу отделаться от чувства окружающей меня пустоты и одиночного плена.

Нутро подсказывает, что это неспроста. Я что-то упустил, потерял. Что-то значимое, что кардинально может поменять мою жизнь.

Вообще-то на жизнь я нисколько не жаловался, но сегодня та пустота, которая уже стала неотъемлемой частью меня, во сне постепенно заполнялась чем-то живым. Во льдах зарождалось тепло, проблемы скрывались за беззаботностью.

Это ни с чем несравнимо. Я смог почувствовать разницу.

Впервые за долгое время мне не хотелось просыпаться. Хотелось зависнуть в своем сне еще на какое-то время.

Однако меня буквально вышвыривает из него.

— Влад, вставай! Слышишь? — прорывается суматошный девичий голос.

Я не могу разобрать откуда он исходит. Реален ли он или я слышу его во сне.

— Я считаю до трех, если ты не проснешься, то тебе не поздоровится! Один! Два-а-а-а! Два с половиной, два с хвостиком, два кончается. Два уже на ниточке висит, на сопельке...

Дожил! На таймер в собственном доме поставили.

Что-то новенькое...

— Дядь Влад, ну вставай! Хватит уже дрыхнуть, — пищит ребятенок, легонько толкая меня в плечо, чуть ощутимей щекотки. — Мам, а может он умер?

— Пока еще нет, но на счет "три" у него есть все шансы!

Во дела!

Выходит, мне это не приснилось.

Юля с ее дочуркой и впрямь у меня дома. И эту ночь я провел с ними.

Обалдеть! Сам себе удивляюсь.

Так вот, значит, в чем кроется этот прилив сил.

Горы бы свернул, но я лишь продолжаю мять подушку, делая вид, что сплю.

Мне не терпится узнать, что будет дальше "двух на сопельке".

— Тогда, может, его заколдовала злая ведьма и он превратился в спящую красавицу? — голос Алисы совсем близко, словно она склонилась надо мной.

Кое-как сдерживаю себя, чтобы не заржать во всю мощь своих легких.

— Лис, ну какая бы ведьма его заколдовала? Мы же все время были здесь. Да ты посмотри на него, — с наигранной строгостью проговаривает Юля. — До красавицы ему далеко. По-моему, он больше похож на Шрека.

Комната заполняется звонким детским смехом и фырканьем Юли. Снова пыжиться приходится, чтобы не наполнить ее еще и утробным гоготом.

Лысый огр с зеленой рожей и с рогами вместо ушей — это сильно.

— Я не то хотела сказать. Я имела в виду спящего красавца, — не унимается девчонка.

— А до красавца ему еще дальше! — вредничает Юля в ответ.

Так и хочется ей язык показать.

 — Мам, а ты попробуй его поцеловать, — предлагает ребенок достойный вариант, я оживляюсь. — Может, тогда он проснется и превратится в рыцаря?