Чтение онлайн

— Влад, послушай, ты сейчас рубишь сгоряча, — спокойно он произносит под звук скрежетания моих зубов, но мелкая дрожь в пальцах выдает отца с головой.

Глухо рыкнув, я устремляюсь к входной двери. Распахиваю ее настежь.

— Увы, по-другому у меня не получается, — отвечаю через губу, взмахом головы указываю на улицу.

Отец неспешным шагом доходит до порога, но не пересекает его. Останавливается напротив меня и смотрит куда-то вдаль. Задумчиво, словно мыслями находится не здесь.

Взгляд в сторону отвожу. Не хочу смотреть на него.

Паршиво.

Что бы он ни сделал, я всегда чувствую себя паршиво. Каждую гребаную минуту я ощущаю за собой вину. То перед Юлей, затем перед Бобби, теперь вот перед отцом.

Я непутевый.

— Говоришь, между тобой и Юлей ничего нет?

— Ты плохо расслышал с первого раза?

Он чему-то кивает, скривившись в лице. Убирает ладони в карманы брюк и перекатывается с пяток на носки. Снова задумывается, растягивая губы в недоверчивой усмешке, и протяжно хмыкает.

Ну что еще?

— А вот мне так не кажется, — говорит он, широко улыбаясь, на что я прыскаю со смеху. — Порой одно вовремя сказанное слово определяет дальнейшую судьбу людей. А тебе, я уверен, есть что сказать Юле. Так же как и ей есть, что сказать тебе. Однако вы оба заняли одну и ту же позицию, которая кажется вам правильной, но вы не понимаете, что правильно — это когда нечего скрывать друг от друга. Вы оба эгоисты! Кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени.

— Ну точно! — закатываю глаза в раздражении. — Меня вздумал учить человек, который всю свою жизнь лгал и скрывал от матери вторую семью.

Отец досадливо поджимает и без того тонкие губы. Не разглядев во мне понимания, он делает шаг в сторону крыльца, но в последний момент что-то его останавливает. Он замирает. Я напрягаюсь до состояния взведенного курка, когда он переводит взгляд на меня.

И впервые... Впервые я замечаю в его глазах что-то похожее на сожаление, но оно настолько запоздалое, что совершенно не трогает меня. Или трогает, просто я стараюсь не вестись на это.

— За свою жизнь я совершил уйму ошибок, которые нисколько меня не красят, — мрачным голосом произносит он. — Меня сложно назвать примерным семьянином, но благодаря своим ошибкам, я многое осознал. Это опыт, которого не набраться, не совершая ошибок, но им можно поделиться. Я не хочу, чтобы ты совершал мои же ошибки. Я большую часть жизни был слепцом и теперь ты следуешь по моим же стопам. Мы не видим того, что находится буквально у нас под носом. Мы всюду ищем то, чего искать не нужно. Подумай об этом, — подмигивает он, посмотрев туда, где недавно стояла Юля.

Затем отец подходит ко мне. С печальной улыбкой на устах он сжимает меня и похлопывает по спине. По-отцовски. Он никогда прежде так не делал.

— Алиса просто чудо, сынок, — с одобрением говорит он у моего уха. — Мне очень жаль, что судьба так с тобой обошлась, но кто-то должен был открыть тебе глаза, пока не стало слишком поздно. Еще не поздно что-то поменять. Так что все в твоих руках, действуй. Действуй, сын мой.

А потом он садится в машину и уезжает. А я еще несколько минут стою у настежь распахнутой двери и прокручиваю его последние слова в голове.

Я поднимаюсь на второй этаж. Не успеваю подойти к двери, ведущей в спальню, как она распахивается и мне навстречу выходят Юля с Алисой. Они уже одеты не по-домашнему. Максимально собраны как внешне, так и внутренне.

В руках Юля держит массивную сумку, полностью набитую вещами. Взгляд от меня прячет, голову вниз опускает, будто ее отяжеляют грузные мысли.

— Влад, мы, наверное, пойдем. Нам тут больше делать нечего, как понимаю, — говорит она чуть слышно и неуверенно как-то.

Да и мне не хочется их отпускать. Однако сам понимаю, что не имею никакого права их удерживать. К тому же надобности в этом уже никакой нет, как правильно Юля отметила.

— Да, конечно. Дайте мне пару минут. Я быстро накину что-нибудь на себя и поедем, — живо порываюсь в сторону гардеробной, но в спину мне летит громкое:

— Не нужно! Мы сами как-нибудь доберемся!

Резко торможу. Несмело оборачиваюсь.

Почему мне кажется, что она плюнула мне прямо в лицо своим протестующим выкриком?

— Да прекращай! Транспорт тут никакой не ходит, а до города пятьдесят километров. Я подброшу вас. Все нормально, — буквально напрашиваюсь.

— Нет, мы сами доберемся, я сказала! — повторяет она с примесью легкого раздражения.

Трындец.

Все в одночасье изменилось. Правильное стало неправильным. То, от чего я бежал, теперь прельщает меня настолько, что за уши не оттянешь.

Я не узнаю себя. В зеркале все тот же человек, что и неделю назад, а внутри меня образовался новый мир. Целая вселенная открылась для меня, но путь мне туда закрыт.

— Мы можем поговорить? — ненавязчиво интересуюсь.

Меня всего колбасит, кости дребезжат от волнения.

Пока жду ответа от Юли, я переминаюсь с ноги на ногу, как двоечник у доски. Нервными движения потираю шею с задней стороны. Тело зудит, под кожей словно муравьи завелись.

Юля чего-то медлит. На Алису косится, а девчушка смотрит на нее снизу вверх как-то уж больно возмущенно, за руку одергивает ее, после чего Юля ставит у своих ног сумку.

— Лис, спустись, пожалуйста в гостиную. Я поговорю с Владиславом Марковичем, — делает акцент на моем отчестве, обугливая меня взглядом до состояния золы.

Судя по тому, что теперь я уже стал Владиславом Марковичем, плохи мои дела.

Лисичка кивает маме неохотно и шлепает по направлению ко мне. Поравнявшись со мной, она останавливается, легким мановением руки подзывает меня к себе.

Переглядываюсь с Юлей, вопросительно вскинув одну бровь, и корпусом наклоняюсь к Алисе.

— Моя мама плакала из-за тебя, а я не люблю, когда она плачет, — шепотом угрожает мне, чтобы Юля не услышала, в грудь мне указательным пальчиком тычет. — Сделай так, чтобы мама больше не плакала.

— Я постараюсь, — шепчу в ответ, Алиса окидывает меня недоверчивым взором, — правда постараюсь.

— Старайся лучше, но только, смотри, не перестарайся.

Пригрозив мне, она шустро убегает, оставляя нас с Юлей наедине и доверяя мне самое ценное, что у нее есть. Свою мать.

Алиса не преувеличила.

Приглядевшись, я и впрямь вижу на лице Юли следы от высохших слез. Она конечно попыталась скрыть их под макияжем, но покрасневшие глаза и припухшие веки не замаскировать никакой косметикой.