Тайная сила масонства
Шрифт:
VI
«В последние дни апреля 1789 года через парижские заставы вошло огромное количество всякого сброда». [114] «С первых чисел мая, — пишет Тэн, — замечается, что общий облик парижской толпы изменился; к ней подбавилось множество иностранцев изо всех стран, в лохмотьях, с большими дубинами в руках; уж один внешний вид их показывал, чего можно было от них ожидать». [115]
Один из депутатов от дворянства, перешедший к третьему сословию, граф Лалли-Толандалль, свидетельствует:
114
Bezenval, «Memoires», т. I, стр. 353.
115
Taine, «La Revolution», т. I, стр. 33.
«Уже давно Париж был полон таинственными подстрекателями, которые сыпали деньгами направо и налево… Пришла откуда то весть, что парижские волнения отозвались не только в соседних городах, но и в отдаленных провинциях. В Сен-Жермене и Пуасси разыгрались кровавые сцены; то же угрожало Понтуазу; стало неладно в Бретани, Нормандии и Бургундии; волнение грозили распространиться по всей Франции.
Агенты, очевидно отправленные все из одного центрального места, рыскали по дорогам, городам и деревням, нигде не останавливаясь надолго, били в набат, объявляли то о нашествии иноземных войск, то о появлении разбойников, призывая всюду к оружию. Раздавали деньги. Эта агитация оставляла страшные следы: грабили хлеб, поджигали дома, убивали владельцев». [116]
116
Lally-Tollendal. «Deuxieme letter a mes commettants», 1790, стр. 66, 77, 78.
Другой очевидец пишет:
«Я видел, как какие-то люди проезжали верхом мимо нас и кричали, что гусары грабят и жгут хлеба, что такая-то деревня горит, другая залита кровью.. На самом деле ничего подобного не было, но от страха, ужаса и негодования народ обезумел, а это было все, что нужно». [117]
Подобно тому, как одинаковые образцы наказов (cahiers) были распространены в 1789 году, как бы по условному знаку по всей стране, так же очевидно был дан такой же приказ и для распространение террора:
117
Marmontel, «Memoires», т. II, стр. 383.
«В Эльзасе предъявляли королевский эдикт, в котором было сказано, что всякий сам может чинить суд и расправу; в Зундгау ткач в голубой ленте выдает себя за принца, второго сына короля; то же происходит в Дофинэ». [118] «В Бургундии было напечатано и расклеено, в виде будто бы обязательного постановления, следующее: «по приказанию короля с 1 августа по 1 ноября разрешается поджигать все замки и вешать всякого, кто против этого что-нибудь скажет». В Оверни крестьянам розданы такие же воззвания, в которых сказано: «его величество этого требует». Тоже самое делалось в Провансе. В Бриньоме грабили кассу сборщика податей при криках: «да здравствует король!». [119]
118
Герье, «Французская Революция 1789-95 г.», стр. 95, 96.
119
Герье, «Французская Революция 1789-95 г.», стр. 75.
В других прокламациях говорится о нашествии врагов, — будто бы на Бретань и Нормандию напали англичане, на Дофинэ — савояры, а испанцы перешли уже Пиренеи. Повсюду всем мерещились иностранные шпионы и предатели. Чтобы еще более подействовать на народ, пустили слух, будто шайки разбойников рыскают по стране, грабя, поджигая, убивая и уничтожая все по пути. Неизвестно откуда появившиеся посланцы распространяли повсюду подобные вести.
«28 июля Террор распространился по всей области (Сент-Анжель–Лимузен); в полдень 29-го зазвонили в набат во все колокола, призывая к оружию; били в барабаны; мужчины собираются для защиты своих жилищ, женщины спешат прятать свои пожитки и бегут с детьми в леса». [120]
120
De Witt, «Le peur en 1789», 1887, стр. 7, 8, 17, 18.
В Лиможе такую же панику производит шесть человек, переодетых капуцинами. [121]
В Дофинэ распространяет тревогу какой-то человек «с волосами, заплетенными в косицу». Он выдавал себя за депутата и говорил, что вышел королевский эдикт, разрешающий грабить и жечь замки и усадьбы. [122]
«Призыв к бунту против короля не имел бы никакого успеха, даже не удалось бы поднять народ против королевского правительства, как бы непопулярно оно ни было… Главари достигли своего обманом. Они задумали и выполнили необыкновенно смелый план, который сводился к следующему: поднять народ во имя короля против господ; когда господа будут уничтожены, тогда напасть на обессиленный престол и разрушить его». [123]
121
Bruneau, «Les debuts de la Revolution», стр. 56.
122
Xavier Roux, «Memoires».
123
Xavier Roux, «Memoires», стр. 3, 4.
«Пока в деревнях близ Лиона говорили, что король разрешил грабить усадьбы вельмож, в окрестностях Бургуена народ возбуждали к беспорядкам тем, что агитаторы говорили: «к нам ворвалась савояры: ополчайтесь и ожидайте врага!» Испуганное население вооружалось и собиралось в сборных пунктах. Конечно тревога всегда оказывалась ложной, причем обвиняли во всем вельмож, и разожженные страсти направлялись против них. Большинство населения, вооружившееся для отражение нападения савояров, шло поджигать и грабить усадьбы».
Так было почти во всех французских провинциях. [124]
«В Кремье на крестьянском сходе появился человек с генеральской красной лентой через плечо, призывая всех по приказанию короля грабить и разрушать все ближайшие замки». [125] Все это имело целью поднять и вооружить население. «Вооружившийся для отражения мнимого врага народ так и остался восставшим и вооруженным; представляя собою готовую армию для революции». [126]
124
Xavier Roux, «Memoires», стр. 4, 5.
125
Xavier Roux, «Memoires», стр. 196.
126
Bruneau, «Les debuts de la Revolution», стр. 74.
После всех этих приведенных исторических свидетельств, трудно, кажется, настаивать на мнении, что французская революция была «внезапным взрывом народного воодушевления».
VII
Кто же были вое эти таинственные «капуцины», «люди с косицами» и прочие агитаторы? Вот что пишет масон Брюнельер:
«После 1789 года масоны разбрелись по клубам, предались политической жизни, были избраны в народное представительство и зачислились в армию; некоторые ложи прямо обратились в клубы, даже не изменяя своего названия, как например, ложа «Le Cercle Social»… Время «споров» и «науки» миновало, — надо было действовать. Теперь соответственно обстоятельствам великие масонские идеи начинают применяться». [127]
127
Brunelliere, «Du role de la F. M. Au XVIII siecle a Nantes», 1883, стр. 8, 9.
В 1797 году Сурда прямо называет масонов виновниками террора.
«Посредством масонов, — говорит он, — распространились в июле 1789 года в один и тот же день и час по всему государству слухи о мнимых разбойниках; через масонов установилась всеобщая связь и взимание пожертвований в пользу революционных партий». [128]
Другое очевидец террора, аббат Баррюель, выражается так же определенно:
«Во все время восстания убийцы узнавали друг друга по масонским знакам, коими они обменивались. Только зная эти знаки, можно было сойтись с разбойниками и сохранить свою жизнь. Среди убийств палачи протягивали по-масонски руку тем, кто к нам подходил. Один простолюдин мне рассказывал, как палачи подали ему таким образом руку, и как он едва спасся, так как не сумел им ответить: другие же, более опытные, были по тому же знаку приветствуемы улыбкою злодеев среди потоков крови». [129]
128
Sourdat, «Le veritables auteurs de la Revolution 1797», стр. 452
129
Barruel, «Memoires», 2 издание, 1803, т. V, стр. 134.
Еще современник, Ломбар-де-Лангр, пишет:
«Мирабо, Дюмурье. Лепелетье, Ламет, Орлеанский, Дантон, Дюбуа-Крансе, Сиейс, Лафайетт и масса других адептов заседали ночью в своих капитулах в Рюеле и Пасси; они управляли братьями третьей степени. Благодаря многочисленному разветвлению масонских лож, они осуществили в один день и в один час «внезапное» восстание 1789 года». [130]
Следующие строчки также одного из современников, Бутильи де Сент Андре, глубоко знаменательны:
130
Lombar de Langres, «Les Societes Secretes an Allemagne», 1819, стр. 180