Тайная сила масонства
Шрифт:
«Считая нееврейское население своего района, как мы выше видели, своим озером, кагал продает евреям части этого странного имущества, на крайне странных началах. Долгом считаем предупредить, что непосвященным в кагальные таинства этой продажи может показаться многое непонятным, Начнем поэтому с примера: кагал, на основании своих «собственных прав, продает еврею X. дом, который по государственным законам составляет неотъемлемую собственность нееврея Y. Спрашивается, конечно, какая же здесь выгода для покупателя? Полученный им от кагала купный акт разве может поставить его к обозначенному в этом акте имуществу в те отношения, в которых каждый владелец находится к своей собственности?
Y. ведь не уступит своего дома ради того только, что дом продан кагалом. И ведь нет у кагала власти, чтобы принудить его к уступке!?
Что же, спрашивается, приобрел покупатель? — В ответ на эти весьма резонные вопросы скажем следующее: с заключением купчей крепости, еврей X. получил от кагала на имущество христианина Y. «хазака» — власть, в силу которой ему одному предоставлено право, без малейшего препятствие или конкуренции со стороны других евреев; стараться овладеть этим домом, как в купных актах сказано: «какими бы ни было средствами». Раньше же окончательного овладения еврея домом, «хазака» предоставляет ему исключительное право нанимать этот дом от настоящего его хозяина, заниматься в нем торговлей, давать деньги в рост хозяину и прочим нееврейским жителям оного и эксплуатировать их. [596]
596
Вот пример подлинности такой сделки: — «Акт о продаже р. Элиазару, с. Иосифа, Сегалю права на владение монастырем» «Суббота, отдел Бамидбар, накануне 1 Сивона, 5560 (1800 г.). Представителями кагала постановлено: продать право на владение монастырем на Юрьевской улице, принадлежащим прежде Кармелитскому ордену, а ныне Францисканскому. Границы его следующие: с одной стороны Юрьевская улица, начиная от деревянного дома р. Моисея с. р. Израиля, до Татарской улицы, а с другой — в той же улице от угла Кревского переулка до дома необрезанного (христианина) Матвея Хреновича включительно. Это право на вышесказанный монастырь и на дома и строения, принадлежащие ему и заключающиеся на плацу в вышесказанных границах, как каменные так и деревянные, также на погреба и комнаты оного монастыря, заключающиеся на этом плацу в тех же границах, также на дом, выстроенный на том плацу христианином кузнецом Зелези, со всеми строениями и комнатами, принадлежащими ему, равно как и на винокуренный заводь монастыря, находящийся на его же огороде, на двор и свободный плац, заключающиеся в вышесказанных границах, и на монастырские огороды и сенокосы, простирающиеся до огородов и сенокосов, принадлежащих домам Ятковой улицы, право на все выше исчисленное, от центра земли до высоты небес, продали представители кагала голове Элиазару, с. р. Иосифа, Сегалю, его уполномоченным и наследникам в вечное неотъемлемое владение. (Алексеев, «Очерки домашней и общественной жизни евреев», стр. 193).
«Но бывают случаи, когда кагал продает в эксплуатацию еврею только лиц, но без недвижимого имущества; это называется «меропие».
Вот слова закона относительно этого чудовищного права: «если человек (т. е. еврей, — христиане не люди, а животные!) имеет в своей эксплуатации нееврея, то в некоторых местах запрещается другим евреям входить в сношение с этим субъектом и делать подрывы первому; но во всяких других местах вольно каждому еврею иметь дело с этим лицом, давать ему деньги в заем, устраивать подкуп и обирать его, ибо имущество нееврея все равно, что «гефкер» (свободное), в кто им раньше овладеет, тому оно и принадлежит». [597]
597
«Хошен Гамишпот» § 156, ст. 17; «Мордохай», тр. «Бабабатра», гл. 8 лояхнор. (Алексеев, «Очерки домашней и общественной жизни евреев», стр. 208, 209).
«Кто знаком с жизнью христианского населения с.-з. и ю.-з. края, — говорит Брафман, — тот знает, что нет там христианина, нет такого учреждения, нет и такой крестьянской общины, при которой не состоял бы какой-нибудь еврей: фактор, шинкарь или перекупщик; он всегда сумеет втереться, сделаться сначала необходимым, а впоследствии и неизбежным; но ни отдельному лицу, ни учреждению, ни общине не известен тот факт, что это в начале как бы случайное и в последствии упорное вмешательство еврея в дела и жизнь их, основано на праве, купленном данным евреем у кагала с условием исключительного бесконкурентного со стороны других евреев им пользования». [598]
598
Брафман, «Книга кагала», стр. 127.
«Жид и его кагал — все равно, что заговор против русских!» — воскликнул лет тридцать назад Ф. М. Достоевский.
V
«Издавна, — пишет Алексеев-Шахнович, — существует в еврейских общинах российской империи кагальный налог, известный под именем «коробочного сбора», который взимается с евреев за употребление кашерного мяса. Сбор этот самим кагалом предназначается в пользу государственной казны, для пополнения разных недоимок с евреев, в действительности же большею частью поступает в казну талмудического царства — на разные потребности самого еврейства, в интересах его национальных, кагало-административных и экономических целей. Чтобы поставить эту частность как следует, кагал позаботился устроить в каждом местечке и городе еврейской оседлости скотобойни и сделал постановление, чтобы каждое животное в них зарезанное непременно оплачивалось налогом: сумма этого налога весьма значительна, и каждый бедняк, съедающий фунт мяса, чувствует его тягость…» «Известно, что по талмуду еврею дозволяется употреблять только то мясо, которое было зарезано шохатом — еврейским мясником и им признано годным к употреблению; всякое другое мясо считается «треф» — скверным и приравнивается к «невели» — падали.
Теперь стоит представить, что тот или другой еврей, по легкомыслию ли своему или по равнодушию к вере, поел трефного мяса, нарушил закон талмуда, дело принимает оборот серьезный, — тогда он может навлечь грех на весь Израиль, и вот чтобы отвлечь кару и от всего народа, кагал признал нужным взять под свою охрану еврейские скотобойни, наблюдая чтобы «святые» талмудические правила о «кашере» в точности были соблюдаемы. Дело это поставлено предусмотрительно: чтобы придать своим распоряжениям больше веса и заставить каждого еврея, даже и неблагонадежного, в точности исполнять их; кагал не только лично от себя за ним наблюдает, но и устроил так, что и русские власти принуждены приходить к нему на помощь. Странное это на вид явление объясняется таким образом: не доверяя себе и своим личным средствам в деле охранения столь важного по его практической стороне вопроса в опасаясь, как бы кто-нибудь из оштрафованных за нарушение «кашера» не стал искать защиты и правосудия у местных властей и законов, кагал постарался найти точку соприкосновения своих интересов с интересами государства, подвел устав о «кашере» под эгиду русских законов и обеспечил его силой этих законов. Это было не трудно сделать. Требовалось только указать правительству, что коробочный сбор от «кашера» может служить дополнительной и облегчительной статьей в деле взыскание повинностей с евреев, и больше ничего.
Этот маленький изворот со стороны талмудической политики приобрел для «кашера» место в своде русских законов (см. Уст. о Подат., ст. 281. прил.: п. 1, 8, 53, 57). и вот «кашер» имеет теперь обязательную силу для еврея в России не только по талмуду, но и по государственным законам, а наблюдением за аккуратным исполнением оного занимаются вместе с кагалом и местная полиция, и местные власти. Теперь «кашер» — эта главная ограда талмудического знамени — уже не опасается ни внутреннего, ни внешнего врага.
Если бы читатель поинтересовался знать, насколько поддержка «кашера» принесла действительной пользы правительству в финансовом отношении, мы посоветовали бы искать ответа в следующих цифрах, выражающих недоимку, числящуюся на евреях: по Виленской губернии числилось 293,865 рублей, а по Минской — 841,097 рублей!
Но возможен протест против него в среде самого еврейства?
Возможно заявление личных неудовольствий со стороны тех лиц, которые сами несут тяготы «кашера» и сами же от него терпят?
О, кагал сумеет сдержать всякого протестанта в проучить его так, что тот едва ли захочет идти в другой раз против кагала и его излюбленных агентов. [599]
Чтобы убедиться наглядно до какой степени кагал умеет, где нужно, отождествлять свои собственные интересы с предполагаемыми интересами государства, достаточно указать, что в Своде Законов, т.V, уст. о Подат., прил. к ст. 281, п. 10, говорится: «вспомогательному сбору подлежат:
1. известный процент с дохода от отдачи в наем принадлежащих евреям домов, лавок и амбаров;
599
Вот налицо факт. В самом населенном городе ю.-з. края резаки, определяющие, какое мясо «треф» (нечистое) и «кашер» (чистое), вдруг объявили, что калькуттские (кохинхинские) петухи «треф», что их есть не следует, и что виновный в употреблении запрещенного мяса будет подвергнут «херему» (проклятию). Но между евреями попался один смелый человек, Альтер-Заика, который увидел в этом деле плутни резников, желавших большого расхода на воловье мясо, а следовательно, большего сбора для себя. Обличитель решился на смелый поступок: взял живого калькуттского петуха и отправился с ним за границу во Львов к тамошним знаменитым у евреев ученым «мефорни гасом», спросить у них: запрещено ли законом употреблять в пишу калькуттских петухов? Светила еврейской науки ответили и даже написали, что «калькуттские петухи никогда не были запрещаемы законом, и нет такого ученого, который осмелился бы наложить подобное запрещение». Возвратясь домой, Альтер-Заика ходил торжественно по городу, держа петуха над головой и крича: «Кашер калькуттский петух!» Альтер пошел дальше: он решился вывести на свежую воду и другие злоупотребления собирателей коробочного сбора и вздумал донести о них русским властям. Но вот тут-то он и попался. Кружкосодержатели достали где-то вексель в сто пятьдесят рублей на Альтер-Заику и посадили его в тюрьму, несмотря на то, что у него был дом, который во всяком случае стоил больше ста пятидесяти рублей.
2. известный процент:
а) с продажи вина в корчмах и шинках, содержимых евреями;
б) с содержателей водочных и пивоваренных заводов у частных владельцев, и проч.»
«Пределы, до которых кагал, в силу этой статьи, может простирать свою власть на евреев, совершенно неуловимы даже для самого опытного юриста. Стоит припомнить, что при сборах и налогах кагал обыкновенно придерживается круговой поруки, чтобы видеть, что всякий еврей-промышленник стоит так сказать под обухом кагала; кагал может его совершенно ограбить посредством полиции и местная власть ему не поможет, потому что грабеж уже получил законный вид.
Нужно ли после этого удивляться, если облеченный такою силою со стороны как талмуда, так и русского законодательства, кагал властвует в своем районе безраздельно и творит все, что ему угодно? Теперь станет понятным, что выражение: «кагал есть государство в государстве», не пустая фраза!» [600]
«Если после всего сказанного относительно «кашера» и поддержки его со стороны русского закона, — говорить Брафман, — мы возвратимся к вопросу о значении отдельных сумм со свечного и коробочного сборов в руках кагала, то мы неизбежно придем к следующим непреложным выводам: путем поддержки со стороны русского законодательства еврейских отдельных сборов и налогов и передачи их в ведение самих евреев:
600
Алексеев, «Очерки домашней и общественной жизни евреев», стр. 210-214.