Чтение онлайн

Дверь оказалась запертой изнутри. Он днем заметил – засов крепкий, да крюк.

Перед дверью остановились, постояли, прислушиваясь. Слух у Арехина был под стать зрению, кошачий. Никого за дверью нет.

Он, собственно, этого и ждал. Достал проволоку, просунул в щель, повозился немного. Сначала крюк откинул, потом отодвинул засов. Простенький, дворнику запираться не от кого.

Дверь открылась тихонько. Петли смазаны. Жилец постарался. Для уюта, чтобы соседей не беспокоить. Хотя соседей в полуподвале у него и не было никаких. Деликатность чувств, тонкое воспитание. Или просто – предосторожность. Жилец отсутствовал. Куда ушел? В другую дверь, которую отодвинутый шкаф теперь не загораживал.

От электрической розетки тянулся провод, уходящий в слегка приоткрытую дверь Арехин пригляделся. Удлинитель, и хороший удлинитель, лучше проводки.

Он распахнул дверь пошире. Тьма та же, если не гуще – здесь окон не было вовсе. Зато тишина утратила целостность. Слышались не звуки, нет, только намеки, смутные даже для очень чуткого уха.

И доносились они снизу.

В дальнем углу комнаты обнаружилась идущая вниз винтовая лестница. Железная. Ну, ну.

Арехин начал спускаться, следом, чуть ли не буквально становясь на голову, шел тезка Он.

Если квартира ноль пять располагалась в полуподвале, то теперь они были в полутораподвале. А то и ниже – лестница была в тридцать восемь ступенек.

Вероятно, здесь был подземный склад, как во всяком порядочном купеческом доме. Большой склад, с запасом, мало ли. Но склад разгороженный, и получалось несколько залов. Коридор, в котором оказались они с тезкой, был и широким, и высоким. Из-за ближайшей двери доносился шум – негромкий, механический. И свет пробивался. Но и свет, и шум Арехина не тревожили. Что свет, пустое. Гораздо тревожнее был запах. Запах крови.

Тезка, молодец, свечечку задул. И то, зачем свеча, если за дверью лампочка в десять свечей?

Он шел крадучись, но голос из-за двери обратил все предосторожности в прах:

– Эй, электротехники! Заходите, не бойтесь! Я целиком – ваш!

Арехин на мгновение замер, потом сделал знак тезке Он: я пойду один.

Тезка понял, поднял маузер – если что, не подведу,

отомщу за смерть.

Приятно сознавать…

Арехин вздохнул, шагнул к двери. Открыл медленно, вошел тоже медленно, руки держал перед собой, чтобы видно было – пустые.

Под ногами сосновые опилки, будто в мастерской гробовщика. Не очень свежие, где ж их, свежих, взять, но и не совсем древние. Еще лизолом пахло, хлоркой. Маскирует кровь. И для дезинфекции, вероятно, тоже.

– Не опасайтесь, я говорю, – голос шел из-за ширмы в углу. Туда же шел и электрический провод. – Я и сам думал обратиться куда следует, только решить не мог никак, куда, все-таки, следует.

Ширма отодвинулась, открывая говорящего, которым, конечно, был давешний подвальный жилец. А рядом стоял странный аппарат – резиновые трубки, моторчик, маховик – машинерию Арехин разглядывать не стал, не она главная. Главной здесь была голова на железной шее. К ней и шли трубочки.

– Это…

– Это очередной опыт, умеренно удачный. Но разве можно работать в такой обстановке – повел рукой подвальный жилец. – И вдобавок ко всему – перебои с электричеством. А они больше трех часов без электричества не могут.

– Они?

– Подопытные. Лиза, Лиза! – заговорил он громко, – ты еще слышишь меня?

И тут голова открыла глаза – всего на мгновение, но и этого было достаточно.

– Видите, умирает, – констатировал подвальный жилец. – Нет, я непременно должен получить лучшие условия. Лабораторию. Или даже целый институт. Представляете, что можно будет сделать в институте?

– Что?

– Да что угодно. Пересадить голову на новое, молодое тело. Или подшить человеку жабры акулы – пусть покоряет моря. Или просто продлить жизнь лет так на двести-триста. Заманчиво?

– Заманчиво, – сказал в раздумье Арехин.

– А то, что пришлось для опытов использовать людей, то опять же из-за плохих условий. Вы ведь сотнями расстреливаете, и все больше молодых, крепких. Я отберу среди них столько, сколько потребуется, и в институте, прямо в операционной и проведу нужные действия. А то прямо как идиот, право, бегаешь по городу с головой в одной руке, запасом крови в другой… Нет, если я занимаюсь делом государственного значения, государство просто обязано создать мне условия, разве не так?

– Пожалуй, вы правы, пора государству сказать свое слово, – и Арехин выхватил из внутренних карманов маленький вороненый пистолет. Два выстрела – по коленям.

Вбежал тезка Он с маузером наготове.

– Где? Куда?

– Никуда, – Арехин туго бинтовал раны упыря.

– Это зачем?

– Приказ взять живым, – вздохнул Арехин.

– Приказ товарища Оболикшто?

– Берите выше, Александр. Много выше. Взять живым, стрелять только по ногам. Вот мы приказ и исполнили…

– Ну, покажите, покажите! – Сашка чуть не дрожал от возбуждения.

Арехин расстегнул кобуру и вытащил маузер. К рукоятке была прикреплена пластинка, на которой было выгравировано: «Товарищу Арехину за героизм» – и подпись.

Посмотреть на оружие, а больше на подпись пришли все сотрудники МУСа.

Товарищ Оболикшто долго тряс Арехину руку, говорил громкие слова, а Арехин ждал, когда будет прилично уйти со службы домой.

На столе товарища Оболикшто зазвонил телефон.

Товарищ Оболикшто поднял трубку, выслушал сказанное, ответил «Есть» и повесил трубку на место.

– Вас опять вызывают в Кремль, товарищ Арехин. Срочно. С одним сопровождающим.

– Сопровождающим?

– Возьмите Сашку, он заслужил.

Спорить, к восторгу Сашки, тезка Аз не стал.

Вложил именной маузер в кобуру, а кобуру передал товарищу Оболикшто:

– Будьте любезны, положите в сейф покамест.

Товарищ Оболикшто только крякнул.

Арехин с Сашкой быстро покинули здание. Чуть далее ждал «паккард».

– Ну, Арсений Иванович, похоже, пришло время. С Богом, – сказал Арехин шоферу.

Тот слегка покраснел, перекрестился размашисто:

– С Богом, Александр Александрович.

Сашка таких цирлих-мирлихов не понимал, а в Бога и вовсе не верил, но, быть может, так положено перед поездкой в Кремль?

– Вы, Александр, маузер приготовьте. На всякий случай. Только сгоряча не стреляйте в полкового врача.

– В кого?

– Это я так… Просто – не стреляйте сгоряча, и все.

– Я и не стреляю. А зачем вас опять позвали в Кремль, вы ж так утром были, когда наградной маузер получали.