Чтение онлайн

Отличилась 22-я бригада, а точнее — заместитель командира 7-го шарджойского отряда капитан Евгений Сергеев. Как скажет о нем сам Герасимов, «Сергеев ростом невелик, но офицер очень боевой. Настоящий спецназовец. Воевал хорошо. Знал зону ответственности, как свои пять пальцев. Он со своими ребятами и захватил первый “стингер”».

А было это в январе 1987 года. На границе зон ответственности шарджойского и кандагарского отрядов, в районе Калата, располагалась «зеленка». Достаточно большая территория. Моджахеды чувствовали себя там достаточно свободно, поскольку обоим отрядам добираться до этой духовской базы не ближний свет. И потому появлялись наши спецназовцы там крайне редко.

Сергеев давно имел зуб на эту «зеленку» и как-то решил организовать там засаду. Что ж, задумано — сделано. Вылетели двумя вертолетами. На ведущем вертолете — Сергеев со своей группой. Он решил разведать место для засады. На борту ведомого вертолета группа лейтенанта Чебоксарова.

Машины шли на юго-запад, позже свернули в ущелье. И почти сразу обнаружили трех мотоциклистов. А мотоциклисты в Афгане — гарантированно — «духи». Сергеев как раз сидел на месте бортстрелка, тут же открыл огонь. Командир вертолета запустил нурсы и пошел на посадку.

И тут показалось, что по вертолету ударили из гранатомета.

Ведущий борт сел, ведомому Сергеев дал приказ находиться в воздухе. Решил, что сверху при необходимости его огонь будет эффективнее.

На земле Сергеев с одним из солдат побежал по дороге, старший лейтенант Ковтун с двумя бойцами взял вправо.

Короткий бой закончился победой спецназовцев. На земле — трупы, мотоциклы, и к одному из них привязана труба, обмотанная одеялом. Сложно сказать, что за труба. Но сердце екало: неужто «стингер»? В ту пору столько говорили о необходимости захватить «стингер», что не верилось в подобное.

Ковтун, в свою очередь, вместе с разведчиками гнался за «духом», у которого за спиной была какая-то труба, а в руках — дипломат. «Духу» не давали уйти вертолетчики, обстреливая из пулемета, но тот рвал что было сил.

Пришлось Ковтуну достать его уже на дальней дистанции. К счастью, офицер был отменным стрелком.

Когда подбежали, рядом с моджахедом лежали непонятная труба, дипломат. Быстро все схватили и к вертолету.

Уже на борту оглядели трофеи — две трубы, одна пустая, другая — неиспользованная, открыли дипломат и ахнули — там полная документация по «стингеру». Стали разбираться, так и есть: инструкция по использованию ПЗРК и даже адреса американских фирм-поставщиков.

Это была большая удача. Ведь им чуть не каждый день долдонили: «стингеры», «стингеры»… Кто возьмет первый «стингер», тому звание Героя Советского Союза и «Золотую Звезду» на грудь.

Узнав о захвате «стингеров», комбриг Герасимов радовался вместе со своими подчиненными. Он прилетел из Лошкаргаха в Кандагар, а Сергеев со своими трофеями — из Шарджоя.

Доложили о «стингерах» в Москву. Оттуда команда — самолетом срочно доставить их в столицу. Кому сопровождать? «Как кому? — удивился комбриг. — Ты захватил, Сергеев, тебе и сопровождать такой ценный трофей».

Трофей был и вправду ценный. Все ведь понимали — захваченные «стингеры» — это неопровержимое доказательство активной поддержки американцами афганских моджахедов. А тут, что называется, и ПЗРК, и полная документация к нему.

Словом, Сергеев срочно был отправлен в Москву. В Чкаловском его встретили какие-то люди, забрали «стингеры», документацию и, погрузив все в машины, укатили. А майор так и остался стоять на поле аэродрома — в полевой форме, в кедах, без копейки денег в кармане. Спасибо сказать забыли. Какой Герой, какая «Золотая Звезда», чашку чаю и то не предложили.

Кое-как Сергеев добрался из Чкаловского в Москву, на Полежа-евку, в ГРУ, спросил, как ему быть дальше. Как, как? Возвращаться в Афганистан.

Возвратился. Героя ему не дали. Впрочем, об этом уже немало писали. Понимаю и прощаю молодых, зеленых журналистов, чья жизнь пришлась на постсоветскую пору. Они не знают, что такое партийное взыскание. Но удивляют душераздирающие крики со страниц газет, журналов людей, которые жили и служили в ту пору. Уж они-то прекрасно помнят систему. И тем не менее пытаются кивнуть, найти крайнего. Есть и те, кто виновником «Сергеевских бед» считает комбрига Герасимова. Мол, он «зажал» «Звезду» Героя майору Сергееву.

Но, увы, надо признать, Сергеев был обречен. Партийное взыскание напрочь закрывало ему путь к «Золотой Звезде» Героя. И Герасимов тут ни при чем.

Мне известно, как комбриг Дмитрий Герасимов отстаивал «Золотую Звезду» другому своему подчиненному, геройски погибшему в бою, закрывшему своим телом командира. Речь идет о рядовом Арсенове. Так вот, кадровики не хотели давать ход представлению на звание Героя Советского Союза только потому, что родители рядового Арсенова находились в разводе. Мол, у Героя должна быть безупречная биография. И сколько потребовалось сил, терпения, пробивной энергии, чтобы убедить высоких военных чиновников в обратном. Такова была система. При ней приходилось жить, служить, воевать.

Возвращаясь к Сергееву, надо сказать: через много лет, когда уже не будет ни партии, ни страны, за которую воевал майор, ему присвоят звание Героя.

Отряд под командованием Сергея Бохана возвращался из боевого рейда. В составе колонны — три бронетранспортера, боевая машина пехоты, зенитная установка. Рейд был удачным, спецназовцы перехватили караван с оружием.

В составе отряда выходил и комбриг полковник Дмитрий Герасимов.

Уже на обратном пути спецназовцы увидели, что левее поселка Маю движется большая армейская колонна — машины, артиллерия. Оказалось, это была колонна 70-й мотострелковой бригады. Накануне в бригаду прибыл начальник штаба Туркестанского военного округа генерал Гусев. По данным разведки, у поселка Маю в районе высоты Васатичигнай располагались большие склады оружия и боеприпасов афганских моджахедов. Было принято решение провести операцию по разгрому этих складов.

Колонну возглавлял заместитель командира 70-й мотострелковой бригады.

Так вот, когда цепочку машин заметили спецназовцы, она уже уходила в другую сторону от поселка, к ущелью. Это означало только одно — замкомбрига ошибся и вел колонну в тупик.

Герасимов с Боханом связались с кандагарским ЦБУ, запросили информацию о колонне, предупредили, что мотострелки идут не туда, и вскоре остановятся. А вот «выползти» обратно с большегрузными машинами, прицепами, орудиями будет очень нелегко. Тем более на дворе стоял март, узкие дороги вовсе раскисли.

На центре боевого управления уточнили: «Кто говорит?» Герасимов ответил: «01-й из Лошкаргаха».