Чтение онлайн

Хозяин гостиницы, в которой я остановился, г. Лове, был известен за лучшего трактирщика во всем городе и, кроме того, содержал в вокзале буфет, с достоинствами которого я имел возможность ознакомиться во время своих частых странствий по этому краю. Поужинав в общей столовой и напившись, по польскому обыкновению, чаю, я спросил себе комнату для ночлега. Молодой слуга отвел меня на первый этаж древнего монастыря, превращенного, благодаря меркантильному духу нашего времени, в гостиницу. Пройдя обширную залу, вероятно, служившую некогда трапезной для монахов, а в настоящее время играющую роль танцевального зала для освецимской золотой молодежи, мы вышли в длинный монастырский коридор, по сторонам которого были расположены некогда кельи монахов, ныне спальные комнаты для путешественников. Мне отвели комнату в самом конце длинного коридора, и, кроме меня, в это время не оказалось в гостинице ни одного проезжающего. Заперев дверь на ключ и на защелку, я лег в постель и потушил свечку. Прошло, вероятно, не более получаса, когда при свете яркой луны, освещавшей комнату, я совершенно ясно увидел, как дверь, которую перед этим я запер на ключ и на защелку и которая приходилась прямо напротив моей кровати, медленно открылась, и в дверях показалась фигура высокого вооруженного мужчины, который, не входя в комнату, остановился на пороге, подозрительно осматривая комнату, как бы с целью обокрасть ее. Пораженный не столько страхом, сколько удивлением и негодованием, я не мог произнести ни слова, и прежде чем я собрался спросить его о причине столь неожиданного посещения, он исчез за дверью. Вскочив с постели в величайшей досаде на подобный визит, я подошел к двери, чтобы снова запереть ее, но тут, к крайнему своему изумлению, заметил, что она по-прежнему заперта на ключ и на защелку.

Пораженный этой неожиданностью, я некоторое время не знал, что и думать; наконец, рассмеялся над самим собой, догадавшись, что все это было, конечно, галлюцинацией или кошмаром, вызванным слишком обильным ужином. Я улегся снова, стараясь как можно скорее заснуть. И на этот раз я пролежал не более получаса, как снова увидел, что в комнату вошла высокая и бледная фигура и, войдя в комнату крадущимся шагом, остановилась близ двери, оглядывая меня маленькими пронзительными глазами. Даже теперь, после тридцати лет, протекших с того времени, я как живую вижу перед собой эту странную фигуру, имевшую вид каторжника, только что порвавшего свои цепи и собирающегося на новое преступление. Обезумев от страха, я машинально схватился за револьвер, лежавший на моем ночном столике. В то же самое время вошедший человек двинулся от двери и, сделав, точно кошка, несколько крадущихся шагов, внезапным прыжком бросился на меня с поднятым кинжалом. Рука с кинжалом опустилась на меня, и одновременно с этим грянул выстрел моего револьвера. Я вскрикнул и вскочил с постели, и в то же время убийца скрылся, сильно хлопнув дверью, так что гул пошел по коридору. Некоторое время я ясно слышал удалявшиеся от моей двери шаги, затем на минуту все затихло.

Еще через минуту хозяин с прислугой стучались мне в дверь со словами: «Что такое случилось? Кто это выстрелил?»

– Разве вы его не видали? – спросил я.

– Кого? – спросил хозяин.

– Человека, по которому я сейчас стрелял.

– Кто же это такой? – опять спросил хозяин.

– Не знаю, – ответил я.

Когда я рассказал, что со мной случилось, г. Лове спросил, почему я не запер дверь.

– Помилуйте, – отвечал я, – разве можно запереть ее крепче, чем я ее запер?

– Но каким образом, несмотря на это, дверь все-таки открылась?

– Пусть объяснит мне это, кто может, я же решительно этого понять не могу, – отвечал я.

Хозяин и прислуга обменялись многозначительным взглядом. «Пойдемте, милостивый государь, я вам дам другую комнату, вам нельзя здесь оставаться». Слуга взял мои вещи, и мы оставили эту комнату, в стене которой нашли пулю моего револьвера.

Я был слишком взволнован, чтобы заснуть, и мы отправились в столовую, теперь пустую, так как было уже за полночь. По моей просьбе хозяин приказал подать мне чаю, и за стаканом пунша рассказал мне следующее: «Видите ли, – сказал он, – данная вам по моему личному приказанию комната находится в особенных условиях. С тех пор как я приобрел эту гостиницу, ни один путешественник, ночевавший в этой комнате, не выходил из нее не перепуганным. Последний человек, ночевавший здесь перед вами, был туристом из Гарца, которого утром нашли на полу мертвым, пораженным апоплексическим ударом. С тех пор прошло два года, в продолжение которых никто не ночевал в этой комнате. Когда вы приехали сюда, я подумал, что вы человек смелый и решительный, который способен снять очарование с этой комнаты, но то, что случилось сегодня, заставляет меня навсегда закрыть эту комнату». («Annales des sc. Psych». 1891 г., № 1, сн. «Ребус», 1892г., № 24.)

В одной спиритической газете, издаваемой во Франции, рассказывалось, что молодому английскому офицеру, стоявшему на карауле в «Windzor Castle», явился дух королевы Елизаветы. Сказка эта была передана по телеграфу; и пресса объявила ее нелепой. Но одна лондонская солидная газета, исходя из того мнения, что дыма без огня не бывает, стала расследовать обстоятельства дела и дозналась, что стоявший в карауле офицер, которому было видение, – поручик Глин, племянник епископа Петерборо. Молодой офицер в настоящее время находится с гарнизоном в Аргайльшайре, а епископ, распространивший эту историю, живет на континенте, так что непосредственное расследование произвести было нельзя. Наконец, удалось разыскать мать офицера, почтенную г-жу Сидней-Глин. Несмотря на изумление ее при появлении репортера, она с самым невозмутимым спокойствием в ответ на его вопрос о приключении с ее сыном объяснила ему, что тут есть своя доля правды. «Совершенно верно, что с моим сыном случилось нечто ненормальное. Он рассказывал мне, что сидел в библиотеке Виндзорского замка и был занят ничуть не волнующим чтением дорсетмайрской истории. Вдруг он заметил, что кто-то вошел во внутренние помещения библиотеки. Он поднял глаза и увидел женскую фигуру в черном и с черными кружевами на голове, спускавшимися ей на плечи. Фигура прошла поперек, через библиотеку, к одному углу, которого сын не мог видеть со своего места. Он не обратил на это явление особого внимания, полагая, что это был кто-нибудь, кто читает во внутренних покоях. Было четыре часа пополудни. Вскоре явился чиновник для закрытия библиотеки. Сын мой спросил, кто та дама, которая работает во внутренних комнатах, но чиновник ответил, что, кроме него, в библиотеке никого нет. Сын мой стал уверять, что только что перед тем какая-то дама прошла во внутренние комнаты библиотеки.

– Кто же это мог быть? – спросил чиновник, удостоверившись, что в соседних комнатах никого не было.

– Она прошла там в углу через дверь, – сказал сын мой, указывая на угол, в который на его глазах исчезла дама.

– Да ведь там нет никакой двери, – возразил чиновник.

«Глин ни слова не сказал о своем инциденте, да и сам не задумался над ним, пока его не спросил о том библиотекарь, мистер Гольмс, извещенный чиновником о случившемся. Когда, по просьбе мистера Гольмса, он описал подробнее явившуюся ему женщину, библиотекарь заявил, что ему являлась королева Елизавета. Мистер Гольмс присовокупил, что, по имеющимся сведениям, королеву видели в прежние времена несколько раз в этом месте, но что он, мистер Глин, первый современник, которому она явилась. Виндзорский декан, равно как и члены королевской фамилии, расспрашивали моего сына об этом случае, говорят, что мистер Гольмс после того дневал и ночевал долгое время в библиотеке, но появлением королевы удостоен не был».

В конце вышеприведенной беседы миссис Сидней-Глин с репортером «Daily Mail» в комнату вошел отец молодого офицера, достопочтенный Сидней Карр Глин, ветеран крымской кампании. Он заявил: «Если сын мой говорит, что он что-то видел, вы можете быть уверены, что он, действительно, что-то видел. Это честный молодой англичанин, который ни на волос никогда не преувеличит». Затем родители поручика, с его согласия, разрешили напечатать об этом случае.

Представитель «Daily Mail» обратился затем к библиотекарю замка Гольмсу, который показал ему самое место, где проходило «привидение». «Он указал мне, – говорит репортер, – стул, на котором сидел поручик Глин, стоявший на восточной стороне комнаты, и на который я сам сел. Прямо передо мной был большой глобус. Глядя мимо него, можно было видеть несколько ступенек, ведущих в галерею, с книгами по стенам. На левой стороне – окна, на правой – ряд книг и окон, из которых видна терраса и большая водная поверхность, окружающая в настоящее время Виндзор. В конце галереи находится башня с двумя окнами на запад, сквозь которые проходит масса света, так что особа, проходящая через галерею, должна ярко выделяться своим силуэтом. На южной стороне галереи, построенной королевой Елизаветой и обращенной ею в картинную галерею, где она прохаживалась и обдумывала шедевры государственной политики, которую она довела до теперешнего ее положения, помещается прекрасный камин с бюстом королевы, с известной строгостью в взоре. Здесь, на этом месте, и увидел мистер Глин призрак, который прошел вдоль галереи, затем круто повернул вправо и скрылся во мгле, из которой в былые времена вела лестница на террасу, где королева любила прогуливаться.

По словам Гольмса, за галереей этой с незапамятных времен сохраняется легенда, что она посещается королевой. («Нов. Bp.», сн. «Ребус». 1897 г., № II.)

Доктор Стефенсон живший в Лондоне (улица Беккер, № 17), рассказывает историю о явившемся ему призраке конгрегационистского пастора Оллэна.

«Всего за несколько дней до вышеупомянутого случая, – говорит доктор Стефенсон, – пастор Оллэн был у нас в гостях и, покуривая свою обычную коротенькую трубочку, просидел у нас весь вечер.

Через два дня после своего визита к нам он захворал, и я отправился навестить его. Убедившись, что нет никакой опасности, я просидел у него с полчаса, а потом спокойно отправился домой.

В ту же ночь произошло необычайное явление, которое и составляет предмет моего рассказа. Я проснулся рано утром и вдруг вижу: в ногах моей кровати стоит пастор Оллэн в шляпе, надвинутой на самые глаза. Я тотчас же разбудил жену и говорю ей:

– Смотри-ка, пастор Оллэн! Что это значит?

Я видел его так ясно, что ни на одну секунду не счел его за привидение.

– Да что ты. Бог с тобой! – возразила жена. – Где ты его видишь? Наверное, он тебе приснился!

– Господи, да вот он стоит, в ногах кровати! Неужели ты его не видишь?

– Нет, ответила мне жена.

– Ну, значит, пастор Оллэн умер. В этом ты можешь быть уверена.

– Скажите Джулии… – слабо проговорил призрак и исчез, не договорив своей фразы.

Джулия – имя старшей дочери пастора. Страннее всего в этом явлении было то обстоятельство, что позади фигуры пастора виден был все время большой шкаф-библиотека, набитый книгами, который исчез одновременно с самим призраком.

Я записал час и минуту явления призрака.

Тотчас же после первого завтрака жена моя не вытерпела и, браня саму себя «за глупое суеверие и любопытство», отправилась к пастору Оллэну. Подходя к дому, она увидела, что все ставни закрыты, а навстречу ей выбежала плачущая служанка и сказала, что пастор Оллэн скончался рано утром, и при этом назвала то самое время, когда призрак покойного явился мне, стоя в ногах моей кровати. («Ребус». 1892 г., № 40.)