Чтение онлайн

Именно с нами, с сотрудниками своей охраны и шоферами, а не с Далией и не с детьми, Команданте отмечал главные праздники в кастровской идеологической системе: 1 января, 26 июля и 13 августа. 1 января – день «победы революции», произошедшей в этот день в 1959 году. 13 августа – день рождения самого Фиделя Кастро, родившегося в 1926 году. Наконец, 26 июля – дата начала революционного движения против режима Батисты, дата «героического (хотя и неудачного) штурма» казармы Монкадо в Сантьяго-де-Куба, имевшего место в 1953 году. Для того чтобы всем было понятно историческое значение этой даты, Фидель даже объявил 26 июля национальным праздником Кубы. Это прозрачный намек: на Кубе эта дата – начало всему, «большой взрыв», породивший все последующее.

В свой день рождения Команданте любил окружать себя сотрудниками личной охраны. По традиции он и его эскорт собирались в домике на территории Подразделения 160 – том самом, где Фидель устраивал свои любовные свидания втайне от Далии. Жарили барашка, которого гости ели без приборов, руками, по арабской традиции, и запивали алжирскими винами. Присутствовали также: Хосе Наранхо, адъютант, который ни на шаг не отходит от Фиделя, Антонио Нуньес Хименес, географ, друг Команданте, один из редких людей, бывавших на острове Кайо-Пьедра, и Мануэль Пинейро по прозвищу Барбароха (Барбаросса, Рыжебородый), начальник Американского департамента кубинской внешней разведки, одна из ключевых фигур режима. Однажды я встретил там генерала Умберто Ортегу: брата никарагуанского президента Даниэля Ортеги, занимавшего в то время пост министра обороны в революционном сандинистском правительстве Никарагуа.

В свой день рождения Фидель обязательно наносил визит своему брату Раулю и своему другу, колумбийскому писателю Габриэлю Гарсии Маркесу, которые иногда принимали участие в обеде с жареным барашком в Подразделении 160. Пиршество продолжалось обычно три-четыре часа. Оно всегда увековечивалось для истории на фотографиях, которые обычно делались после вручения Фиделю подарков. Обычно для того, чтобы открыть все подарки, присланные главами других государств и зарубежными почитателями Фиделя, уходило немало времени. Эти подарки исчисляются сотнями, среди них ящики с вином от алжирского президента, коробки с финиками, присланные главой Иракского государства Саддамом Хусейном, или хамон pata negra, присылаемый группой испанских поклонников, знающих любовь Команданте к этому испанскому мясному продукту.

Для Фиделя это момент, когда можно расслабиться, и повод рассказать несколько анекдотов и воспоминаний о детстве слушателям, которые заранее очарованы им и никто из которых его не перебьет. Эль Хефе практиковал подобные беседы и во время наших поездок по провинции или за границу, когда после ужина вечер продолжался в узком кругу. Постоянное присутствие рядом с ним позволило мне собрать подробные сведения о его биографии, в том числе и о ее периоде, предшествующем мое му вступлению в его личную охрану в 1977 году.

Фидель Кастро непревзойденный рассказчик. Но поскольку одной из основных его черт является склонность к повторению одного и того же, то с маниакальным упорством он из года в год рассказывал одни и те же истории. Благодаря этому некоторые из них я знаю так же хорошо, как если бы сам был их участником. Рассказы Фиделя о его прошлом позволяют выявить многие аспекты его характера, такие как хитрость, упрямство или твердая убежденность в собственной правоте, а также прочно укоренившаяся уверенность в том, что ради достижения поставленной цели хороши все средства, в том числе ложь.

Даже не знаю, сколько раз он рассказывал нам «историю двух дневников», но точно – много десятков. Этот рассказ относится ко времени, когда Фидель оставил родной дом и фамильную деревню Биран (провинция Ольгин, на востоке страны) и перебрался в крупный город Сантьяго-де-Куба в ста двадцати километрах от нее, где поступил в иезуитский коллеж Долорес. Юный Кастро жил тогда в доме Луи-Ипполита Иббера, бывшего одновременно другом его отца, его собственным крестным и гаитянским консулом в этом втором по значению кубинском городе. Дипломат был человеком строгих правил: со всей серьезностью отнесясь к роли крестного и опекуна, он требовал, чтобы мальчик получал в школе только отличные оценки, в противном случае ему выдавали еженедельную сумму в двадцать сентаво, чтобы ходить в кино, покупать сласти и журналы с комиксами.

В один прекрасный день Фидель объявил в школе, что потерял свой дневник, чтобы ему выдали второй. С этого момента он стал вести «двойную бухгалтерию» учета своих оценок. Один фальшивый дневник, из которого следовало, что он первый по успеваемости в классе и получает только отличные оценки по всем предметам, он представлял крестному; в другом, настоящем, где были зафиксированы отнюдь не столь блестящие результаты, он подделывал подпись крестного и приносил классному руководителю. Конспирация была поставлена безупречно. Проблема – кульминационный момент Фидель особенно обожал нам рассказывать – возникла в конце года, когда Луи-Ипполит Иббер решил лично присутствовать на церемонии награждения лучших учеников. И вот как Эль Хефе рассказывал нам финал своей истории:

– Мы оделись в наши лучшие костюмы и направились в школу Долорес. Разумеется, мой крестный был убежден, что я получу все награды. Как же он удивился, когда директор школы стал вызывать на сцену учеников, но только не меня. Выглядело это так: «История… Такой-то! Биология… Такой-то! Математика… Такой-то! Поздравляю! Браво и т. д.». Все время, что продолжалась церемония, мой крестный, сидевший рядом со мной на скамейке, кипел от нетерпения, готовый здесь и сейчас обрушиться на директора с бранью. Он был в ярости, а я… я уже не знал, как выкрутиться из этого дела. По мере того как церемония шла, моя растерянность все усиливалась. И вдруг – эврика! Я нашел выход. Поскольку значительную часть первой четверти я пропустил из-за благословенной операции по удалению аппендикса, я объяснил крестному, что меня невозможно включить в конкурс, поскольку я пропустил три первых месяца учебы. Эта находчивость спасла меня буквально в последний момент: он мне поверил. Но мне пришлось горячо!

Другая излюбленная история Фиделя относится к годам его юности, проведенным в Гаване. Став студентом, он пытался снять в столице меблированную комнату на те деньги, что присылал ему отец – богатый землевладелец. Отправляясь на встречу с очередным хозяином квартиры, Фидель надевал свой самый лучший костюм и, желая показать свою порядочность и кредитоспособность, широким жестом предлагал сразу же заплатить вперед за два месяца проживания. Расположив таким образом квартирного хозяина, он жил на очередной квартире четыре месяца, не платя больше ни единого сентаво. А потом потихоньку сбегал и повторял свой трюк в другом месте. Свой рассказ Фидель заканчивал веселым смешком: «Должно быть, даже сейчас в Гаване есть люди, разыскивающие меня за те старые долги…»

Будем справедливы: эти рассказы нам нравились. Большинство монологов Эль Хефе всегда относились к штурму казармы Монкада, к его партизанской жизни в Сьерра-Маэстре, короче, к его революционной деятельности. Мы были очарованы, он являлся для нас героем, за него мы готовы были дать разрезать себя на куски. Мы были его идеальной семьей.

История личной охраны Фиделя началась еще во время революции. С начала в 1956 году партизанского движения в Сьерра-Маэстре для обеспечения его безопасности был выделен небольшой отряд революционной армии. После победы революции, то есть после спуска с гор и входа в Гавану, Фидель заменил эту партизанскую охрану активистами Народно-социалистической партии и организации социалистической молодежи. Тогда-то на сцену вышли Альфредо Гамональ и Хосе Абрантес. Первый погиб в автокатастрофе, а второй очень быстро стал одним из самых доверенных лиц Фиделя. Этого последнего он назначил начальником своей личной охраны, а после операции в заливе Свиней (1961) – начальником Departamento de Seguridad del Estado (Управления государственной безопасности), также называемого G2, которое включает в себя все структуры тайной полиции.

Место Абрантеса занял капитан Чичо – настоящее имя Бьенвенидо Перес, бывший боец из Сьерра-Маэстры. В 1970-х годах его, в свою очередь, сменил Риккардо Лейва Кастро, того – Педро Родригес Варгас и, наконец, Доминго Мене. Именно он руководил эскортом в 1977 году, когда я вступил в преторианскую гвардию Фиделя.

В то время ближняя охрана Фиделя Кастро была уже организацией очень опытной, а ее сотрудники прекрасно подготовлены. «Первое кольцо» защиты состояло из отряда в тридцать – сорок отборных сотрудников, из которых часть исполняла также обязанности водителей. Они сопровождали Команданте днем и ночью, куда бы он ни отправился: к себе в Пунто-Серо, во Дворец революции (где находится его рабочий кабинет), на свой остров Кайо-Пьедра, в одну из своих резиденций в провинции и за границу во время его официальных визитов.