Чтение онлайн

Тем не менее свои «образы» мы искали весьма тщательно (преподаватель был строгий), параллельно с удовольствием рассуждая друг с другом на тему какой-нибудь картины или статуи. Правда, почему-то скульптурой из моего окружения особо никто не интересовался. Большинство предпочитали живопись импрессионистов. Я тогда тоже немного этим увлекалась. Но любила всегда именно скульптуру. Поэтому из всех залов Эрмитажа я чаще посещала залы античного искусства, где ощущалась какая-то особая прелесть. Там можно было бродить подолгу. Однажды был курьезный случай: я в тысячный раз обошла мои антики, присела на скамейку в зале Венеры и о чем-то глубоко задумалась, делая пометки в своем блокноте. В общем, на какое-то время выпала из реальности. А затем поднялась и направилась было к выходу… но спохватилась: стоп, я же в Эрмитаж пришла! Тут же надо мной еще два этажа шедевров! Повернула обратно, конечно. Потом самой было смешно…

«А найду-ка я “свой” образ в скульптуре, – подумала я. – Да такой, чтобы преподаватель отстал навсегда». И ведь нашла. Ни много ни мало – Афину Палладу, мой юношеский идеал и пример для подражания. А главное, лучшего образа для Книжной Моли и не придумать. «Афина» – мое институтское прозвище, которое, как ни странно, прилипло ко мне еще с первого курса. Видимо, образ был найден очень точный.

Сейчас, конечно, это вызывает улыбку… Персонаж-то, в общем, своеобразный. Но я изо всех сил стремилась ему соответствовать: читала «умные» книги, задумывалась о великих вещах, накапливала вселенскую мудрость, отвергала быт, не придавала должного значения собственным чувствам (#яжеафина)… А главное, отрастила волосы и носила «античный» узел на затылке. Мне казалось это очень красивым. Теперь-то ясно, что мудрость совсем в другом… А красота – тем более…

Но в подражаниях были и плюсы: воспитание бойцовских качеств, воли, реальное восприятие действительности, без ложного романтизма. Главное же – развитие наблюдательности и аналитических способностей. Именно эти качества Афины очень пригодились мне, когда я, уже став дипломированной Книжной Молью, отдалась своей страсти – изучению скульптуры, внимательному к ней отношению, чувству «жизни» в ней, «чтению» ее… Эти навыки определили мою дальнейшую судьбу – я стала искусствоведом. Так что в эрмитажных прогулах неинтересных лекций оказалась и польза. Но, друзья, осторожнее с искусством! И уж тем более не ищите там «свой образ», а то однажды он начнет жить вместо вас и за вас. Всякое может случиться! Юность-юность, максимализм, однако…

Во время учебы в Кульке мы, будущие Книжные Моли, после лекций как-то не особо спешили расходиться по домам, зато любили посидеть в пустых аудиториях, поболтать обо всем, посплетничать… Нас было человек пять-шесть. И как-то так сложилось, что все мы неплохо пели, да и любили это дело. Хотя музыкальные предпочтения были у каждой свои. Оказалось, что всем более-менее знаком советский песенный репертуар, в основном лирический, и собравшиеся могут его поддержать. Так мы стали иногда проводить время с песней. В аудиториях была шикарная акустика. Мы получали удовольствие от собственного пения (словно ангелы поют, как сказала одна из нас). А что пели? Хорошие песни: «Каким ты был, таким остался…» (с нее всегда начинали), «Ой, цветет калина», «Старый клен», «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина», «Зачем вы, девочки, красивых любите?», «На побывку едет молодой моряк» и тому подобное.

Хитом мероприятий почему-то всегда была песня «А я люблю жена-а-а-атого». Она пелась с особой жалобной интонацией. Хотя в свои восемнадцать-девятнадцать лет мы, конечно, и понятия не имели, каково это на самом деле – любить женатого. Но общий настрой песни улавливали и, как умели, передавали.

Совместное пение удивительно объединяет. Расходились мы обычно с чувством глубокого удовлетворения. Если в момент «концерта» кто-то заглядывал в аудиторию, мы не замолкали. Любопытные обычно деликатно удалялись. Вероятно, они считали, что мы не с библиотечного факультета, а «массовики-затейники», поэтому нам не мешали, думая, что мы, вероятно, репетируем. А мы просто получали удовольствие. От песен, от самих себя, от общей беззаботной атмосферы.

Однажды в институт пришел молоденький преподаватель. Между собой мы называли его «Пельмень» за плотное телосложение и маленький рост. Преподаватель был очень умный. Ходили слухи, что его любимой книгой с детства была Большая советская энциклопедия, которую он читал от корки до корки. Это было похоже на правду. Лекции, которые он читал, были весьма интересны. Но вне лекций Пельмень вел себя со студентами строго, высокомерно, иронично и был очень вспыльчив.

Как-то раз в аудиторию, где проходила его лекция, сквозь приоткрытую дверь забрела кошка… Это вызвало всеобщий восторг! Кошка невозмутимо прошлась по аудитории и тихо села в уголке. Студенты также затихли. Можно было бы спокойно продолжить лекцию. Но Пельмень почему-то вспылил, схватил кошку и вышвырнул ее за дверь, с грохотом ее захлопнув. Многим это напомнило известную сцену из фильма «Доживем до понедельника». Студенты этого не одобрили. На следующую лекцию Пельменя никто не пришел, ему объявили бойкот.

Этот случай произвел на нас впечатление. И мы, группка «певичек», решили увековечить произошедшее в музыке, а именно создать «оперу», так мы назвали наше сочинение. Хотя, по сути, это был скорее мюзикл. Взяли известные песни, в том числе из кинофильмов, и даже арию Мистера Икс. Одна подруга имела талант сочинительства, она переделала содержание текстов. Что-то сочинялось совместно. Получилось весьма забавно. Был пролог, история кота, история и ария самого Пельменя, эпилог… Мы пели эту «оперу» в аудиториях и даже записали на кассету. Теперь куда-то всё подевалось… А слова до сих пор иногда всплывают в голове, хотя прошло четверть века. Чего только не хранит наш мозг! Чего только не слышали стены института! Вспоминаю и улыбаюсь, даже иногда напеваю себе под нос, пока мою посуду.

Про свою большую любовь – скульптуру, – я уже упоминала. Но как это получилось? Я родилась и выросла недалеко от Летнего сада. Скульптуры в месте моих частых прогулок – саду, – это моя естественная среда. А разглядывание статуй и бюстов – привычное времяпрепровождение.

Я с детства обожала Летний сад – прозрачный, с широкими, тенистыми, аллеями и почерневшими от времени мраморными статуями… Он был живой. Сад дышал сам и дарил атмосферу всем, кто оказывался в нем. Он словно приглашал к медитации. Сюда мы, школьники, по осени приходили убирать опавшие листья, вернее сгребать их в кучи, а потом прыгать и валяться в них. Сюда же я, готовясь к экзаменам в институте, с учебниками и тетрадями приходила и размещалась на скамейке где-нибудь на боковой аллее. Здесь мы гуляли с подружками. Наконец, в саду, прямо напротив скульптурной группы «Амур и Психея», однажды теплым весенним вечером, тысячу лет назад, состоялся мой первый поцелуй.

Конец ознакомительного фрагмента.